21

Альфи умер. Его смерть была такой неожиданной и быстрой, что все были ошеломлены и отказывались этому верить. Только что он был здоровым, крепким младенцем, смеющимся и что-то лопочущим в своей кроватке, – и вдруг его нет.

В тот роковой субботний вечер доктор Сталкли пришел в коттедж вслед за Винсентом и Майком, несколькими минутами ранее вернувшимися с футбольного матча.

Осмотрев Альфи, ни доктор, ни Майк не нашли у него менингита. Кроме характерной рвоты во второй половине дня, которая больше не повторялась, единственным симптомом оставалась высокая температура.

– Этого недостаточно для такого диагноза, – сказал доктор Сталкли. – Завтра утром я зайду снова, но все это время не спускай с него глаз, Одра. – Подняв свою докторскую сумку и направляясь к шкафу, чтобы взять пальто, он сделал рукой знак Мэгги. – Вот что, милочка, – сказал старый шотландец, – было бы хорошо, если бы ты вернулась ко мне в кабинет, я дам тебе лекарство для малыша.

Доктор и Майк надеялись на выздоровление Альфи, какой бы болезнь ни была, так что Одра и Винсент приободрились. Точно выполняя врачебные указания, они в течение всего уик-энда не спускали с Альфи глаз, ни на минуту не оставляли его одного.

Одра часто протирала сына губкой, чтобы охладить и освежить его; она давала ему жаропонижающее в предписанное доктором время и ухаживала за ним со всем искусством профессиональной медсестры. Она почти не смыкала глаз, но не думала об этом. Здоровье Альфи было единственным, что имело сейчас значение для нее и Винсента. К вечеру в воскресенье семейство Краудеров полагало, что самое плохое, чем грозила Альфи таинственная болезнь, позади. Глазки его больше лихорадочно не блестели, а пухленькие щечки не пылали болезненным румянцем.

Но утром в понедельник, незадолго до полудня, возник рецидив.

Самые худшие опасения Одры подтвердились.

У Альфи начались судороги, а на его молочной коже стали появляться крошечные пятнышки, напоминавшие яркие красные булавочные уколы. Пытаясь совладать с охватившим ее ужасом, Одра завернула малыша в несколько шерстяных шалей и бросилась с ним бегом в кабинет доктора.

Бросив на Альфи быстрый взгляд, доктор Сталкли покачал головой. После короткого осмотра он отправил Одру в больницу св. Марии, находившуюся неподалеку. Он пообещал навестить ребенка сразу после утреннего приема пациентов во время ежедневного обхода больных.

В ожидании, пока Альфи примут в детское отделение, Одра качала его на руках и что-то нежно ему ворковала, сдерживая слезы. Расставание с ним было для нее невыносимым. Ведь она так страстно желала быть медицинской сестрой именно в этой больнице – тогда бы она смогла сама ухаживать за своим любимым сыночком.

Четыре дня спустя Альфи вернулся домой в маленьком сосновом гробу.

Придавленный горем, Винсент, еле волоча ноги, подошел к каждому окну в коттедже и плотно задернул шторы, чтобы до похорон свет не проникал в дом – таков был обычай у них на Севере.

А потом он отправился утешать свою жену. Но Одра была безутешна.

– Почему я не смогла вылечить его? – все спрашивала она Винсента, стоя у открытого гроба, ослепленная жгучими слезами. – Ведь сестра Леннокс говорила, что я прекрасная медсестра, – рыдая, твердила она. – Так почему же я не смогла вылечить его?

– Одра, Одра, любимая, никто не смог бы помочь нашему бедному маленькому Альфи. Ты в этом не виновата; никто не виноват. Менингит у маленьких детей обычно с фатальным исходом.