– Я буду осторожен, не беспокойся, любимая. Я напишу…

И вот она осталась одна на кухне.

Подбежав к окну, она раздвинула шторы и долго смотрела ему вслед, пока он шел по дорожке в тусклом свете январского утра.

Инстинктивно она прижала руку к сердцу, страшась за него, страшась за его жизнь.

– Вернись ко мне, – шептала она в тиши опустевшей кухни. И когда он исчез из вида, она долго еще стояла у окна, признав неопровержимый факт – ее любовь к Винсенту не стала меньше, несмотря на все их прошлые ссоры и разногласия.

30

Пришла весна, а вместе с ней конец «странной войны». По вечерам Одра сидела, прикованная к приемнику, пока Кристина выполняла домашние задания, делала зарисовки или писала маслом. И чем больше новостей слышала Одра, тем сильнее ею овладевала тревога за мужа и других членов семьи и друзей, которые воевали с врагом.

События развивались так стремительно, что она едва успевала следить за ними. 9 апреля Гитлер вторгся в Данию и Норвегию. Дания пала сразу, но храбрые норвежцы геройски сопротивлялись и обратились к Британии за помощью. К их берегам немедленно были направлены военные корабли и сухопутные войска.

В течение следующих трех недель Одра вела себя подобно лунатику, делая все механически, как заведенный автомат. Из переданных по радио последних известий она узнала, что эсминец Винсента был среди тех кораблей, которые отплыли на помощь норвежцам. Она леденела страха. Впервые ее природный оптимизм, казалось, покинул ее.

День ото дня военные сводки становились все более безрадостными; и каждый раз, когда она брала в руки газету, сердце ее замирало.

Самолеты Люфтваффе чуть было не разбомбили британские войска, тщетно пытавшегося помочь норвежцам, но к концу месяца основную часть британских сил удалось эвакуировать. Корабль Винсента с грехом пополам достиг британских территориальных вод; сам он чудом уцелел. Потери в войсках были огромными, и скоро Одре, как и всем гражданам страны, стало ясно, к каким катастрофическим последствиям привело то обстоятельство, что предостережения Уинстона Черчилля ранее были оставлены без внимания.

– Слава Богу, что его наконец сделали премьер-министром, – говорила Одра Лоретт, когда вечером 13 мая они сидели у радиоприемника. В то утро Уинстон Черчилль произносил в Палате общин свою первую речь в качестве премьер-министра. Через несколько минут он должен был выступить с обращением к стране. – Винсент всегда говорил, что Черчилль – единственный человек, который сможет помочь нам выпутаться из этой переделки, и я считаю, что он прав, – закончила Одра.

Лоретт кивнула.

– Я согласна, но даже если это и так, я думаю, что ждать этого придется долго.

– По крайней мере, теперь у нас есть настоящий лидер… – Одра остановилась около Кристины, похлопала ее по плечу и знаком подозвала к приемнику, прижав палец к губам.

Так и сидели они втроем, в полном молчании, стараясь не пропустить ни одного слова, завороженные голосом и ораторским талантом Уинстона Черчилля, пробуждавшего надежду и призывавшего английский народ к мужеству и стойкости духа.

В тот вечер Одра и Лоретт были в приподнятом настроении, но дни шли, и Одра поняла, что ее невестка оказалась права. Им еще предстояло пройти долгий путь – мучительный и страшный.

Сначала был ад Дюнкерка.

Тысячи и тысячи британских и союзных войск оказались в ловушке на пляжах Франции, коварно зажатые между морем и наступающими немецкими войсками. Англия затаила дыхание. Спасение оказалось возможным только благодаря отчаянному героизму тех, кто пришел к ним на помощь, – это была разношерстная армада британских эсминцев и крейсеров, прогулочных катеров, гребных шлюпок, траулеров, яхт и даже барж.