Эта мысль придала пружинистость ее походке, когда она пересекала Рыночную площадь в Рипоне, направляясь к маленькой железнодорожной станции на Норт-Роуд. Этим утром глаза Одры так ярко блестели, а ее юное, свежее лицо было залито таким румянцем, что несколько прохожих обернулись ей вслед. Но она этого не заметила. Как не замечала погоды. А день был ненастный и необычно холодный, небо – мрачное, почти не видимое из-за снега. Но ей было все равно. Даже если бы вдруг наступила весна, Одра этого не заметила бы, так поглощена была она своей целью и так переполнена радостным ожиданием и возбуждением. Всего неделю назад она слыхом не слыхивала о существовании семьи Белл, а теперь, проехав полграфства Йоркшир, она собиралась поступить к ним на работу.

А что если Беллы ей не понравятся?

При этой мысли Одра сбилась с ноги, но только на долю секунды. Шагая быстро и легко, она говорила себе, что придумает какой-нибудь благопристойный предлог и сразу же уедет, если люди в Калфер-Хаузе покажутся ей неподходящими хозяевами.

Билетер на станции весело поздоровался с Одрой, проколол ее билет и вручил обратный корешок. Он вежливо коснулся фуражки, и она, кивнув в ответ, заспешила вдоль платформы к уже стоящему у перрона лидскому поезду, свистящему и пыхтящему паром. Она быстро поднялась в вагон и прошла в первое попавшееся ей пустое купе первого класса. Она заняла угловое место у окна, и буквально через несколько минут дежурный по станции дал свисток. Поезд тронулся.

В купе было теплее, чем ожидала Одра. Сняв серые шерстяные перчатки и расстегнув пальто, она откинулась назад, устраиваясь поудобнее.

Одра знала, что выглядит сегодня отлично. Для поездки в Лидс она надела свое лучшее серое пальто от Мелтона. Хотя оно было куплено на распродаже и ему уже было два года, оно все еще было модным – свободного покроя с длинными накладными отворотами, пристегивающимися большой пуговицей на боку. Под пальто на ней были прямая юбка из серой шерсти и в цвет ей длинный, ниже бедер джемпер. Вместе они стройнили ее, и она надеялась, что создаваемая ими длинная прямая линия, а также черные выходные туфли с высокими каблуками делают ее выше. Это радовало Одру, всегда старавшуюся прибавить себе несколько сантиметров роста. Единственным украшением ее были доставшаяся от матери брошь-камея, приколотая ею к джемперу, и подержанные часы, к которым, тем не менее, она относилась с большой бережностью.

В сентябре, когда Одра гостила у Гвен, подруга подарила ей сливового цвета шляпу-клош из чесаного фетра.

– Самая неудачная моя покупка, – сказала Гвен, показывая шляпу Одре. – Она на мне, как на корове седло. Я в ней выгляжу просто ужасно, а на тебе она просто идеальна, душечка.

Гвен оказалась права. Шляпа в самом деле шла Одре, и она берегла ее для особого случая. Сегодня она надела ее впервые.

Но тут Одрой овладело беспокойство: не выглядит ли шляпа слишком фривольно для собеседования с миссис Белл? Открыв сумочку, она достала зеркало. Увиденное тут же рассеяло ее беспокойство. Шляпа, которая была последним криком моды, придавала ей стильный современный вид, а сочный сливовый оттенок фетра как раз в меру оживлял ее серый ансамбль. Она была одета строго и пристойно и была уверена, что произведет хорошее впечатление на миссис Ирэн Белл.

Одра шепотом повторила ее имя. Оно писалось и произносилось на французский манер, и она подумала, что это красивое имя. Пока поезд с грохотом несся через Дейлз в сторону Лидса, мысли Одры непрестанно возвращались к женщине, с которой она должна была встретиться. Она стала обдумывать то немногое, что ей удалось узнать о ней от Маргарет Леннокс.

В понимании Одры Ирэн Белл была процветающей деловой женщиной, склонной к интеллектуальным занятиям, и немного синим чулком.