Вскоре после ее появления в гостиной к ней подошла миссис Торнтон и отвела в тихий уголок, чтобы поговорить наедине. Филис Торнтон доверительно сообщила, без всяких предисловий, что никому в семье доктор Фримантл не нравится. Стараясь подбодрить ее, Одра попыталась сказать о нем что-то хорошее, но миссис Торнтон трудно было обмануть. Она горестно покачала головой.

– Мы думаем, что он ужасный человек, и тебе он тоже не нравится, Одра, что бы ты ни говорила… Бедняжка Гвенни, что она наделала? – Миссис Торнтон тяжело вздохнула и поплыла встречать вновь прибывших гостей.

Одра проводила ее взглядом. Она испытывала глубокое сочувствие к миссис Торнтон, которая всегда была добра к ней. Тут подошел Винсент. Они отправились к буфету и, взяв несколько сандвичей, отошли в сторону. Вскоре их нашел Чарли, чтобы познакомить со своей невестой. Ею оказалась миниатюрная девушка по имени Ровена. Одра сразу заметила, что они с ней вылеплены как бы из одного теста. Она улыбнулась. Наверное, мужчины на самом деле влюбляются в женщин одного типа. Но она была рада, что Чарли нашел девушку, которую смог полюбить. А то, что Чарли действительно по уши влюблен в Ровену, было ясно написано у него на лице.

Представив их друг другу, Чарли понизил голос и объявил, что замужество Гвен кажется ему ужасной ошибкой.

– Это разбило сердце моих родителей и мое тоже, – признался Чарли. Они с Винсентом начали перемывать доктору кости, дружно соглашаясь тем, что Гвен следовало бы выйти замуж за преданного ей и всеми любимого Майка Лесли.

Почему люди бывают такими несносными на свадьбах? – задала себе вопрос Одра. Готового ответа у нее не было.

Свадьба Гвен состоялась в самый разгар весны. Первые летние месяцы Одра и Винсент прожили по-прежнему поглощенные каждый собой.

Одра теперь все чаще оставалась одна, так как Винсент проводил два или три дня в неделю в Йорке. Фирма Варли возводила пристройку к шоколадной фабрике Раунтри, и мистер Варли сделал его ответственным за этот проект. Но отлучки не слишком огорчали ни Винсента, ни Одру; они оба радовались тому, что у него пока есть работа.

Все больше и больше становилось людей, живущих на пособие, и, когда Одра отправлялась в Калфер-Хауз, она видела их, стоявших у Биржи труда на Хилл-Топе, и ее сердце полнилось сочувствием к ним. Она благодарила Бога, что Винсент не был одним из них.

К концу июня строительные работы в Йорке были закончены, и Винсент снова работал на прежнем месте и жил дома. Первые схватки Одра почувствовала знойным воскресным утром в начале июля. Винсент тут же отвез ее на машине дяди Фила в больницу Святой Марты, где родился их первенец. Это был мальчик.

Имя ему они выбрали несколько недель назад. Его должны были крестить как Адриана-Альфреда, в честь их отцов. Но с самого начала Винсент стал звать его Альфи, и это имя так за ним и осталось.

Альфи был любим всеми.

Это был веселый спокойный ребенок с яркими зелеными глазами, темными шелковистыми волосами и ангельским личиком. Он почти совсем не плакал и отличался таким хорошим нравом, что Винсент и Одра считали себя самыми счастливыми родителями. Краудеры осыпали Альфи ласками и баловали, особенно Элиза и Альфред, души не чаявшие в своем первом внуке. Тетки тоже обожали его, и Одра знала, что, когда ей потребуется нянька, недостатка в предложениях не будет.

Проходили месяцы, Альфред становился все более милым и веселым. Он гукал, смеялся и дрыгал ножками, лежа в своей кроватке или в коляске, и, когда Одра везла его по Таун-стрит, незнакомые люди останавливали ее и шумно выражали свое восхищение «очаровательным ребенком». Он был младенцем, которого всем хотелось взять на руки, тискать и целовать. Одра скоро поняла, что ей надо быть начеку, и пыталась уберечь сына, опасаясь, что Альфи может чем-нибудь заразиться.