На поясе повязана за рукава кофта. Тома скользнула по мне взглядом, но само собой, не узнала. Хотя и могла меня видеть пару раз, город-то небольшой. Есть и общие знакомые.

Пошёл следом, но открыто, чтобы не думала, будто я какой-то маньяк.

— А я знаю, кого вы слушаете, девушка, — сказал я. — Могу угадать.

Она остановилась и посмотрела на меня с хитрой улыбочкой.

— Уверены? — спросила громковато, это из-за наушника.

— Ага. Кай Метов, верно?

Тамара чуть округлила глаза от удивления, потом вытянула переплетённый провод наушника из гнезда. Тихий динамик кассетного плеера Сони пропел:

— Где-то далеко идут дожди-и-и… — начал тянуть и выключилось. Но голос точно был Кая Метова, я его сразу вспомнил.

— Батарейка села, — расстроенно сказала Тамара. — А как вы догадались?

— Дайте-ка мне, исправим.

Я взял её чёрный плеер, вытащил две толстые пальчиковые батарейки, потёр их друг об друга и постучал. Вставил назад, они протянут ещё немного. Главное, не тратить батарейки на перемотку кассеты, лучше сделать это карандашом. Или просто слушать до конца и переставлять на другую сторону.

— Пока хватит заряда ненадолго, — протянул ей плеер. — А догадаться несложно, такая серьёзная девушка может слушать только Кая Метова. Хотя иногда наверняка слушаете что-нибудь вроде Руки Вверх или Иванушек.

Конечно же, я жульничал, прекрасно я знал, что ей нравилось в то время. Той осенью она слушала много музыки, но я запомнил, что в её плеере и магнитофоне звучало чаще всего.

— Ого, да ты прям экстрасенс, — Тамара уже перешла на «ты».

— Только на подработке, а сейчас в отпуске, — пошутил я и представился: — Максим Волков. А ты Тамара. Тома.

— А я тебя знаю, вспомнила, — она скрестила руки на груди. — Ты учишься в железнодорожном, ага? Мне соседка в общаге про тебя рассказывала и даже показывала как-то раз. Ты с ней встречался на первом курсе.

— С тех пор я изменился, так что ты меня почти не знаешь. Давай помогу, едва тащишь.

— Да мне недалеко.

— Ничего, пошли.

Взял у неё пакет, внутри которого лежало две бутылки молока, две булки хлеба, белого и чёрного, окорочка, пачка крабовых палочек и чай. Большая ноша для такого пакета, ручки немного вытягивались.

— Не хотела знакомиться на улице, — сказала Тамара с улыбкой. — Ну да ладно, лучше уж так. А то тут порой пройти невозможно, чтобы никто не докопался и не пристал. Такую ерунду порой говорят.

— А кто именно лезет? Если что, говори.

— Ну, не знаю я их, непонятные какие-то, чудные. А тут на днях слышала, что на девушку одну маньяк напал! — её голос стал встревоженным. — Но его отпустили, и он снова вышел на охоту. Так что вечером даже никуда идти не хочется.

— Главное, будь в людных местах. И старайся идти подальше от дороги, могут и в машину затолкать.

— А то я не знаю!

Обошли высыхающую у дороги ложу и бетонную плиту, на которой дети играли в круглые цветные фишки, кто какие выбьет. Звук щелчков плотного картона слышался издалека. Тогда в них играли наверное все, чьё детство выпало на девяностые. Бросил туда взгляд, на фишках среди персонажей мультиков и мортал комбата ещё были полуодетые женщины с солидной грудью.