Возмездия? О каком это возмездии он говорит? Голова Аркадия после потасовки соображала неважно, и ему приходилось напрягать все свои силы, чтобы продолжать идти. А Алекс легко нагнулся, чтобы убрать с дороги большой сук.

– Из Москвы позвонил мой приятель Егор. Да, я подрабатывал как переводчик в секторе аварий, входящем в структуру службы безопасности «НовиРуса». Обычно работа состояла в круглосуточном чтении в маленькой комнате без окон. Кабинет Ожогина – на пятнадцатом этаже, но мы сидели в подвале.

– В брюхе зверя.

– Именно. Когда находишься под землей, то кажется, что все время ночь. Настоящий космический век – перегородки из тонированного стекла. Я начал бродить по помещениям и обнаружил, что специалистам, непрерывно следящим за всеми этими мониторами системы безопасности, еще тоскливее, чем мне. Совсем молодые ребята – мне единственному перевалило за тридцать. Представьте себе, каково сидеть в темноте и пялиться на мониторы часами. И ради кого? Ради марсиан, чеченцев, грабителей банков с чулками на головах? Однажды я проходил мимо пустого кресла и на мониторе увидел ворота особняка, раскрывающиеся для въезда двух «мерседесов». Картинка переместилась на другой монитор, и Паша Иванов, как оказалось, теперь босс «НовиРуса», вылез из машины с красивой женщиной под руку. Это был его особняк. Я не видел Иванова со времен Чернобыля. На мониторах я видел, как он поднимается по большой лестнице и входит в холл. «Вот, – сказал я себе, – у этого человека все есть».

Я задумался, как мне поступить с человеком, у которого все есть. Мы вместе работали в институте над хлоридом цезия. Помните, какой компанейский был Иванов? В Рождество он устроил в своем особняке вечер примерно для тысячи человек, собирая подарки для благотворительной акции. Иванов был очень демократичным: персонал, друзья, миллионеры, дети бродили по всем комнатам, потому что Иванов любил покрасоваться – новые русские всегда это делают. Я принес туда с собой несколько крупиц хлорида цезия и дозиметр в свинцовой коробке, красиво упакованный – с роскошным бантом, а также перчатки со свинцовой прокладкой и щипцы за ремнем. Оставил крупицу хлорида в ванной, чтобы он наступил на нее и потом наследил по дому, а на туалетное сиденье положил подарок с открыткой, приглашающей Иванова в Чернобыль для искупления грехов. Я ждал несколько месяцев, а Иванов только и сделал, что послал Хоффмана, своего толстого американского друга, прятавшегося среди хасидов. Представляете, Иванов послал его для заупокойной молитвы, а Хоффман так и не выполнил порученного дела.

Аркадий тоже выполнял свое дело плохо. Когда он останавливался, чтобы растереть ногу, или спотыкался, его мертвая ноша тут же норовила соскользнуть с плеча. Он из последних сил тащился за Алексом. Тот останавливался через каждые несколько шагов, оглядывался и сыпал словами, как рассыпают приманку на лесной тропинке.

– Иванов переехал в городской особняк с охраной. Но все телохранители мира оказались бы бессильны, если бы ваш пес вернулся с прогулки в парке с парой крупиц хлорида цезия на шерсти, которую он разнес потом по всему дому. Я начал войну и против Тимофеева, но он был второстепенным лицом. Не Паша Иванов. Конечно, когда Иванов умер, Тимофеев захотел приехать сюда, но до этого оба они должны были вести себя так, словно ничего не произошло, ничего такого, о чем следует сообщить в милицию или даже в службу безопасности «НовиРуса», где, так уж получилось, оказался я. Я стал необходимым всем и каждому.