– Бутырка. Кто это?

К тому времени как Виктор вернулся, Аркадий уже сидел в «Ладе», которая оказалась невымытой. Ветер кренил рекламные баннеры вдоль автострады и хлопал растяжками. «Лада» тряслась, когда мимо пролетали автомобили. Виктор сел за руль.

– Я отвезу тебя к твоей машине. Заплатил? Спасибо, дружище!

– Знаешь, на деньги, которые ты сэкономил на ужинах и обедах со мной, мог бы купить новую машину.

– Да ладно, зато я раздобыл мобильный, поделился с тобой информацией.

«У меня не голова, а Библиотека имени Ленина», – подумал Аркадий. Как только Виктор въехал на автостраду, он сказал ему про звонок Антону, который крайне позабавил опера.

– Бутырка! Вот и алиби.

4

Пятиэтажное здание на Бутырской улице с алюминиевыми окнами, выгоревшими шторами и чахлыми геранями выглядело совсем обычно, если не считать очереди, которая длинной змеей извивалась по тротуару. Цыгане в ярких тряпках, чеченцы в черном и русские в кожаных куртках – все они враждовали между собой как представители разных национальностей, но выглядели одинаково жалко со свертками, которые, один за другим, покорно подавали в стальную дверцу для тех, кто был по ту сторону.

Аркадий сунул удостоверение в дверцу и прошел через зарешеченные ворота в туннель, где охранники в военной форме прохаживались с овчарками, которые то и дело оглядывались на хозяев в ожидании команды: «Пропустить», «Взять». Туннель выходил на полностью скрытую от улицы крепость с красными стенами и башнями, окруженную вымытым добела внутренним двором. Недоставало только рва с водой. Однако здание для многих ассоциировалось отнюдь не с волшебной сказкой, а, скорее, с кошмаром. Бутырка была построена при Екатерине Великой, и с тех пор более двух столетий все правители России – цари, партийные вожди и президенты – снабжали ее государственными преступниками. Охранник с удлиненной снайперской винтовкой, следивший за Аркадием из башенки, возможно, в прошлой жизни был стрельцом. На спутниковых антеннах, расположенных вдоль зубчатых стен, могли торчать головы. Во времена Сталина каждую ночь черные «воронки» доставляли новые жертвы в этот самый внутренний двор с этими же самыми, красными, как кровь, стенами, и на вопросы о чьем-нибудь здоровье, местонахождении и судьбе можно было ответить единственным словом, которое произносили шепотом: Бутырка.

Поскольку Бутырка являлась тюрьмой предварительного заключения, визиты следователей были там обычным делом. Аркадий прошел за охранником через приемное помещение, где новички – бледные, как ощипанные цыплята, парни – снимали гражданскую одежду и облачались в тюремную. Широко раскрытые глаза были устремлены на старые, похожие на гроб, ниши, в которых вряд ли можно сесть, – хорошее место для умерщвления монахами плоти и замечательный способ представить ужас заживо погребенного.

Аркадий поднялся по изношенным мраморным ступеням. Сетка, протянутая между перилами, исключала возможность передавать записки. На втором этаже низкие окна скупо пропускали свет, и от этого создавалось впечатление, что ты находишься под водой или стоишь с закрытыми глазами. Охранник провел Аркадия вдоль ряда старых черных дверей, окованных железом, каждая имела полочку для подачи еды и глазок.

– Я здесь новенький. По-моему, эта, – сказал охранник. – Мне так кажется.

Аркадий отвел в сторону язычок глазка. По ту сторону двери, в камере, рассчитанной на двадцать заключенных, находилось человек пятьдесят. Наркоманы, воры, мелкие жулики. Спали они поочередно при тусклом свете лампочки в проволочной оплетке и зарешеченного окна. Затхлый, спертый воздух, зловоние пота, перловки, курева и дерьма в параше.