– Бобби Хоффман.

Хоффман оглянулся через плечо:

– Я знал, что найду тебя, даже если просто буду разгуливать. Второй день прохаживаюсь тут взад-вперед.

– Надо было поспрашивать у людей, где я нахожусь.

– Евреям не о чем говорить с украинскими людоедами. Я спросил одного, и он тут же исчез.

– Он сказал, что евреи идут. Это только ты?

– Только я. Неужели перепугал их? Хотел бы я поджарить всю эту долбаную публику. Давай пройдемся. Мой совет евреям, оказавшимся на Украине, – всегда представлять собой движущуюся мишень.

– Ты был здесь раньше.

– В прошлом году. Паша хотел, чтобы я разузнал, как тут с топливом.

– Неужели выгодно применять радиоактивное топливо?

– Есть перспектива.

Машина оказалась забрызганным грязью «ниссаном», рангом ниже «мерседеса», в котором Аркадий последний раз видел Хоффмана. Одежку Бобби также сменил.

– Ты новообращенный?

– Ты о костюме хасида? Здесь знают только евреев-хасидов. В этом прикиде я привлеку меньше внимания. – Хоффман посмотрел на камуфляж Аркадия. – А ты что, поступил в армию?

– Здесь все так одеты. Полковник Ожогин знает, что ты здесь?

– Еще нет. Помнишь тот диск, который он нашел и ужасно гордился этим? Оказалось, что там не просто список зарубежных счетов, а еще и распоряжение перенаправить счета в мой собственный маленький банк. Я, возможно, и остался бы в Москве, но, когда Паша умер, а Ожогин уволил меня из «НовиРуса», я сказал: «Пошли они на хрен! Или я или они!» Мне пришлось попридуриваться, чтобы заполучить диск и ввести данные в систему. Помните, полковник так дал мне по носу, что потекла кровь? Ну а теперь бью я, приятель, и не по носу.

– И поэтому тебе пришлось пуститься в бега. Зачем ты здесь?

– Тебе нужна помощь. Ренко, ты здесь уже больше месяца. Я говорил с Виктором.

– Ты говорил с Виктором?

– Виктор держит со мной связь через электронную почту.

– А со мной он не общается. Я звоню ему на работу, а его там нет, звоню на мобильный – вообще глухо.

– Позвони оператору. Не ты платишь Виктору, а я. И Виктор говорит, что ты не посылал никаких стоящих сообщений в Москву. Ты продвинул хоть как-то в расследовании?

– Нет.

– Вообще никакого продвижения?

– Никакого.

– Тебя затянуло здешнее болото.

Аркадий с Хоффманом прошли мимо кафе. В двухэтажных деревянных домах в окружении акаций раньше жила социалистическая знать Чернобыля: председатель исполкома и начальник милиции, местный партийный секретарь и его помощники, прокурор и судья, портовые и заводские начальники. Некоторые стены сгнили, крыши провалились. Деревья стучались в уцелевшие окна и кое-где заглядывали далеко в комнаты. Кукла с выгоревшим лицом стояла в одном из двориков.

– Как ты собираешься мне помочь? – спросил Аркадий.

– Мы будем помогать друг другу.

Хоффман сделал знак машине подъехать поближе и подтолкнул Аркадия вперед. Водитель посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. У него были глубоко посаженные глаза. На голове – маленькая круглая шапочка, которая удивительным образом держалась на пучке волос. Пальцы с разбитыми костяшками лежали на руле.