Но плотно позавтракать не вышло: аппетит беременных оборотниц впору возвести в пословицу.

Ничего путного об исчезновении девушек Рошу рассказать не могли: до этих мест не докатилось, одни сплетни да слухи, так что пришлось заняться наукой. Предмет исследования, то есть Ирис, в тот день был приветливее и разговорчивее. Может, потому, что вновь ощутила свободу? От колдуна не укрылось, что она то и дело посматривала на лес, а потом, не выдержав, даже отпросилась погулять:

— Ты ж всё равно найдёшь, коли сбегу. И придушишь.

— Сама кого-нибудь не придуши, — буркнул Рош. Ему не нравилась идея с прогулкой: пусти волка в лес, так обратно не вернёшь.

— Зайчонку токмо какого-то.

— А как же слова об обороте, что вредно-де?

— Я и без могу, коли подвёрнётся. Руки у меня крепкие, сам знаешь.

Отпустить отпустил, только перед этим проверил контур и пустил вслед за оборотницей поисковый импульс.

Вдоволь надышавшись свежим воздухом, Ирис вернулась, с видимым сожалением оглядываясь на покинутый родной мирок. Ответила на молчаливый вопрос: «Да не дура, чтобы так, просто, бежать. Взялся защищать — защищай. Сытый волкодлак мне уже не помеха».

— Ну, и чем в лесу пахнет?

— Нечисть есть, враги мои пока не забредали. Но волкодлак проходил дня два назад. Запах незнакомый. Магии нет. Слышала, ты девиц ищешь… Нет их здесь.

День прошёл впустую, то есть в соискательских трудах. Набиралось уже на пособие. Тема, выбранная для расспросов, видимо, была интересна Ирис, поэтому она охотно отвечала на вопросы.

Переночевали на этот раз в чистом поле, в стогах: не успели добраться до жилья на закате.

Страшно было, колдун всерьёз опасался, что оборотница чего-то учудит, либо приведёт к нему собратьев, поэтому плохо спал. Но нет, своя стихия никак не повлияла на их договорённости, Ирис даже отпугнула парочку полевиков, пытавшихся выразить недовольство чужаками, вторгшимся на их территорию.

А на утро у оборотницы проявились те самые признаки болезни. Она не жаловалась, но стала заметно раздражительнее, огрызалась, всё больше походя на зверя. Потом в ультимативной форме потребовала катиться от неё подальше. Рош, разумеется, делать этого не собирался, и Ирис попыталась уйти сама. Как и волка, её манил лес.

Колдуну пришлось вдоволь погоняться за оборотницей: пользоваться контуром он не стал, догадываясь, что причина странного поведения — нездоровья, наконец перехватил, у самой кромки леса.

Ирис дрожала меленькой дрожью и держалась за живот. Сама виновата — по ухабам скакать!

Не обращая внимания на протесты, колдун стащил её с седла, усадил на землю и потянулся за сумкой с травами и мазями.

— Если тебе что-то нужно, попроси. Что, нажралась бы чего-то в лесу…

— Да одна я хочу побыть, одна! И чтоб твоего запаха на версту не было. Надоел! — злобно буркнула оборотница. Прикрыла глаза и легла.

Рошу это не понравилось. Отложив в сторону сумку, потянулся ко лбу Ирис. Дотронуться не сумел: даже больная, Ирис обладала отменной реакцией. На память о ней остались царапины. Взаимные, так как зажатый для подстраховки во второй руке д'амах тоже дёрнулся, чиркнул по оборотнице.

— Это что ещё на фокусы? Кончай со своими звериными штучками, а то доиграешься. В последний раз предупреждаю, потом не взыщи. Материала и так много собрано, мне хватит. Если на то пошло, то я тебе больше нужен, чем ты мне.

Вместо ответа Ирис закашлялась. Приподнялась, села, уставилась на д'амах. Усмехнулась, скаля зубы, рывком поднялась и подошла к лошади:

— Поехали, что ли? Быстрее доедем — быстрее от тебя отвяжусь. А из твоих рук мне ничего не нужно. Сумку оставь: сама найду, что пожевать.