И те, другие, маги из Каратора, почему Рош не отдал её им? Не отдают то, из чего можно извлечь выгоду. Неужели то, что она рассказывает, настолько ценно? Чепуха, разговорить можно и зверя в клетке, уж у чародеев найдутся методы.

Что же нужно этому колдуну? Будь она на его месте, не возилась бы так с волкодлаком. Неплохо бы вызвать Роша на откровенность. А пока оборотница решила быть милой и покладистой: вдруг сам проговорится?

В виде благодарности за лечение Ирис рассказала о своей жизни, ответила на пару вопросов о цикле взросления волкодлаков, их отношениях между собой. И так, между делом, опровергла ряд домыслов и слухов о своём роде. Да Рош и сам понимал, что его коллеги недооценивают нечисть, с которой борются. А ведь Ирис ему всей правды не рассказывала.

Наконец они добрались до мест, о которых упоминал гном.

Колдун рьяно принялся за дело, выспрашивая, досматривая и строя предположения. Ирис держалась в тени, будто её это не касается. Таскалась вслед за Рошем (он предпочитал, чтобы она всегда была на виду), вечно что-то жевала, лениво позёвывала в кулак, наблюдая, с каким сосредоточенным видом колдун мерит шагами землю. Он делал это так усердно, будто подался работать землемером. А что, межевание — извечная всеобщая проблема, тоже неплохо зарабатывал бы.

— Ну как, в голове пусто? — не выдержав, поинтересовалась Ирис. — Может, я пойду, а то мешаю. Посплю, пожалуй. Как надумаешься до чего-то, позовёшь.

— Сходи к матери девушки, попроси какую-нибудь её вещь. Нестиранную. Делом займись — сразу язвить перестанешь.

— Я беременная, мне тяжело много ходить.

— Ходить тебе полезно. А беременность — дело поправимое.

Ирис недовольно поплелась в указанном направлении. Роль добровольной помощницы её не вдохновляла, но выбора не было. Да и сейчас, когда она решила вывести колдуна на чистую воду, спорить по таким пустякам не хотелось.

Когда оборотница вернулась, Рош был занят всё тем же делом: думал.

Не дожидаясь просьб, Ирис принюхалась, покачала головой и, отодвинув мешавшего колдуна, подошла к колодцу. Облокотилась о сруб, заглянула внутрь и авторитетно заявила:

— Она здесь. Тут волосы остались, ей пахнут.

— Ты уверена? — нахмурился Рош. — Селяне всё осмотрели, она не могла утонуть: тело бы нашли.

— Я и не говорила, что она утонула, просто сказала, что её уволокли сюда. Куда она делась — по твоей части.

— Полезай.

— Чего?! — взвилась Ирис. — Ты каким местом думаешь, а?

— Ты отлично плаваешь, и у тебя звериное чутьё. Вода не холоднее той, речной. Словом, без разговоров. Вытащу.

Оборотница наотрез отказалась:

— Сам полезай! Колодезная вода студёная, я только-только от болезни оправилась. Изувер ты, колдун!

— У тебя учился. Не упрямься, Ирис, так нужно. Обещаю, что никаких последствий не будет.

Ирис ещё раз заглянула в колодец, потом перевела взгляд на Роша: нет, не передумает, силой заставит, и согласилась. Колдун обвязал её верёвкой и подсадил на сруб.

Выпустив когти, оборотница осторожно спустилась вниз, не переставая ругать колдуна. Тот молча внимал её словам, следя за натяжением верёвки.

Прикосновение прохладной воды не обрадовало, Ирис предпочла окунуться в неё сразу, чтобы меньше дрожалось. Вынырнув, фыркнула и велела ослабить верёвку: мешала.

Колодец как колодец, без потайных ходов. И утопленников не наблюдается. Куда же, спрашивается, подевалась девица? Оборотница не сомневалась, что следы обрывались здесь, запах на срубе кое-где был ещё чётким, не смытым водой.

Нырнула, коснулась руками дна.