|
– Возможно, вы неправильно истолковали ее слова, вложили в них другой смысл? У меня у самого возникают такие же мысли, когда я стою на вершине горы или на крыше высокого дома, но это вовсе не значит, что я хочу покончить с собой. – Согласна, что ее слова могли быть навеяны настроением, но ведь именно так она и покончила с собой, – резко возразила Ребекка. – Но почему вы так уверены в ее самоубийстве? У нее в это время было плохое настроение? – Нет, она выглядела счастливой, но ее настроение быстро менялось. – Почувствовав озноб, Ребекка снова подошла к камину. – Если у нее был внезапный приступ меланхолии, она вполне могла… свести счеты с жизнью. – Возможно, – согласился Кеннет, – но это только предположение. Вы же сами сказали, что у нее в тот день было прекрасное настроение. Ребекка молчала, не зная, стоит ли продолжать разговор о гибели матери. Ей было нестерпимо больно обсуждать это с Кеннетом, но, с другой стороны, она должна убедить его в невиновности отца. Может, лучше, чтобы он докопался до истины и оставил наконец их в покое? – У меня есть одно несомненное свидетельство ее добровольного ухода из жизни, – сказала она наконец. – Я о нем никому не рассказывала, даже отцу. Она подошла к столу и вытащила из ящика золотое кольцо. – Вам когда нибудь приходилось видеть такие кольца? Два или несколько отдельных колец подходят по форме друг другу и образуют одно целое кольцо. Я где то читала, что в средние века мужчина и женщина в залог любви и союза обменивались такими кольцами, которые в день свадьбы соединялись и становились обручальным кольцом. Ребекка протянула кольцо Кеннету. – Это кольцо очень старинное. Папа увидел его в антикварной лавке и приобрел из простого любопытства. Когда они с мамой сбежали, он подарил его ей. В день свадьбы он надел ей на палец настоящее обручальное кольцо, но мама продолжала носить и это, связанное с романтическими воспоминаниями. Когда я была маленькой, то очень любила играть с этим кольцом. Кеннет с любопытством рассматривал кольцо, которое представляло из себя пожатие двух рук: одной большой – похожей на мужскую, второй – более изящной и маленькой, похожей на женскую. Ребекка внимательно наблюдала за выражением лица Кеннета: сумеет ли он понять, что странного в этом кольце. – Эти кольца не совпадают друг с другом, – сказал он. – Между ними есть зазор. Кеннет оказался наблюдательным – не напрасно он долгое время служил в разведке. – Здесь было еще третье кольцо, – сказала Ребекка. – Когда руки разжимались, внизу было видно сердце. – Ребекка разъединила кольца: сердца там не было. – Когда тело матери принесли домой, это кольцо было зажато у нее в руке. Оно было каким то разболтанным. Только позже я поняла, что там не хватает третьего кольца – сердца. Кеннет недоуменно посмотрел на золотую вещицу. – И вы решили, что таким образом она сообщает вам, что жить не стоит, так как сердце ее разбито? Ребекка в очередной раз была поражена его молниеносной сообразительностью. – Вот именно, – сказала она. – Мама никогда не снимала этого кольца, но перед смертью сняла его и выбросила сердце. – Работа в разведке приучила меня сопоставлять детали и делать выводы. Из того, что вы мне рассказали, я не могу сделать заключение о самоубийстве вашей матери. – Но ведь вы сами отрицали возможность несчастного случая. – Нетрудно догадаться, что она не оставила предсмертного письма, которое пролило бы свет на ее добровольный уход из жизни. А если письма нет, то зачем ей таким странным образом давать вам понять, что она устала от жизни? Вы нашли это потерянное сердце? – Нет, хотя и искала, – сказала Ребекка, стараясь отогнать от себя воспоминание, насколько сама была близка к смерти, когда искала это сердце. |
