|
Воодушевленный таким замечанием, ее мучитель только сильнее вцепился ей в плечо и попытался ухватить за грудь. Его слюнявый рот впился в ее губы. Теряя сознание от отвращения, Ребекка отбивалась от его грязных лап, но силы были неравными. Не помня себя от страха, Ребекка ногтями вцепилась в его гнусную физиономию. Детина взвыл от боли и откинул голову. – Ах ты, маленькая сучка! Сейчас я научу тебя хорошим манерам! Он прижал ее одной рукой к стене, а второй разорвал ей лиф платья. Ребекка попыталась закричать, но он прижал ее к себе, так что ее лицо уткнулась в его плащ. Страх, какого она не испытывала ни разу в жизни, обуял Ребекку. Она, дочь известного художника, сейчас будет изнасилована этими ублюдками, и никто не сможет спасти ее. Внезапно руки, державшие ее, разжались, отвратительная физиономия куда то исчезла, и она смогла свободно вздохнуть. Ребекка прижалась к стене, глядя, как неуклюжее тело падает на землю. Из мрака ночи возникла знакомая фигура Кеннета. – Убирайтесь подобру поздорову, – приказал он бродягам, бросившимся на помощь своему собутыльнику. Кеннет едва уловимым движением нанес удар в челюсть одному из бродяг, а второго свалил с ног ударом в пах. Первый, изрыгая проклятия, кинулся в атаку, но Кеннет ухитрился разбить негодяю нос. Бродяга закачался, вытирая рукавом кровь. – Надо скорее уходить, пока они не вытащили нож или пистолет, – сказал он Ребекке. – Спасибо, что спас меня, – сказала Ребекка, дрожа как осиновый лист, – но я все равно презираю тебя. – Ясно. – Кеннет накинул на плечи Ребекки свой фрак и, взяв ее за руку, устремился вниз по улице. – Здесь за поворотом Оксфорд стрит, где мы сможем нанять экипаж. – Наверное, приятно сознавать, что на свете есть люди еще хуже тебя, – стуча зубами пролепетала Ребекка. – Конечно, – невозмутимо ответил Кеннет. – Теперь ты на своей шкуре испытала, что такое быть жертвой. Кеннет был в чем то прав, но это еще больше разозлило Ребекку. Хотелось сбросить с себя его фрак, но ей было холодно. Она только плотнее закуталась в него, с наслаждением вдыхая запах, ставший ей родным. Все таки она не могла полностью отказаться от него. Он, враг ее отца, глубоко проник к ней в душу и сделал ее беззащитной. Высокую же цену ей придется заплатить за свою слабость. Ни Ребекка, ни Кеннет не проронили ни слова, пока он искал карету и отдавал распоряжение, куда их везти. Его профиль был словно высечен из ледяной глыбы. В карете он сел подальше от нее. «Спасибо Господу, что я нашел ее, прежде чем случилось непоправимое. Да, но если бы не я, с ней бы не случилось ничего подобного. Во всем виноват только я один». Так думал Кеннет, глядя в окно кареты на пустынные улицы. Он знал, что рано или поздно это случится. Как глупо было надеяться, что его тайна никогда не раскроется. Ему всегда в жизни все давалось с трудом, и вот сейчас за какие то считанные минуты он сам растоптал свое счастье. Кеннет попытался припомнить, о чем они говорили с Боуденом, и пришел к заключению, что было сказано достаточно, чтобы навеки погубить себя в глазах Ребекки. Карета подъехала к дому Ситона. Кеннет расплатился с кучером и поспешил по лестнице вслед за Ребеккой, которая что есть силы колотила в дверь. – Сейчас же собирайте вещи и убирайтесь из нашего дома, – сквозь зубы процедила она. – Если вы не уберетесь отсюда в ближайшие четверть часа, я прикажу слугам вышвырнуть вас вон. – Никто из прислуги не осмелится сделать это, – спокойно заметил Кеннет. – Кроме того, она подчиняется только моим приказам. Стоит ли нарушать заведенный порядок? На какой то момент Кеннету показалось, что Ребекка ударит его. – Меня нанял ваш отец, и ему решать, когда меня уволить, – продолжал он. – Я признаю свою вину, и если он велит мне убираться, я уйду, но прежде мне надо поговорить с вами. |
