Два дня спустя ей выпало очередное испытание — работа в операционной.

— Вы бледны, — заметил он после вежливого приветствия. — Вам нехорошо?

— Я прекрасно себя чувствую, благодарю за заботу, сэр.

Он быстро окинул ее взглядом и сосредоточился на работе.

Дженни тоже заметила, что в последнее время подруга бледна и неулыбчива как никогда. Они собирались на деревенскую свадьбу, когда она спросила:

— Ты в порядке, Шани? Что-то ты неважно выглядишь.

Шани тихо вздохнула. Она надеялась, что сумеет поднять себе настроение, ведь гостю с такой кислой миной на свадьбе не место.

— Голова разболелась, — сказала она первое, что пришло на ум, и добавила: — Но на свадьбу я пойду, я ведь обещала Елпиде.

Младший брат Елпиды не так давно лежал в их больнице, вот гостеприимная семья и пригласила на свадьбу весь медицинский персонал. За время, пока ее брат был пациентом госпиталя, Елпида особенно близко сдружилась с Андреасом и Шани. Девушка лично пригласила обоих, почти умоляя прийти, если, конечно, будет такая возможность.

Оба оказались в этот день свободны. Шани и Дженни заказали такси. До деревеньки Айос-Василиос они добрались, когда там уже начиналось предсвадебное веселье и обряды. Кумбари — или танец лучшего мужчины — мужчины исполняли вокруг матраца во дворе дома невесты. Затем появились девушки, которые принялись украшать матрац по краям, вышивая на нем красные крестики. Невероятно, но влюбленные хотели, чтобы первым их ребенком стала девочка, поэтому на матрац посадили двухлетнюю девочку. Затем на него посыпались деньги, мать невесты поблагодарила гостей, после чего ее отец свернул матрац с приданым и унес его в дом новобрачных. Танцы и песни не прекращались, в глиняных печах пеклись сотни пирогов, на вертелах жарились куры, мясо и поросята, в то время как в доме подруги невесты готовили ее к свадебной церемонии. Священник также не остался в стороне от этих приготовлений — он стриг и брил жениха, временно сменив должность и превратившись в цирюльника. В цитрусовый сад невесты были вынесены длинные столы и накрыты белыми скатертями. Гуляла вся деревня. На Кипре свадьбы справлялись только по воскресеньям. Через некоторое время свадебная процессия устремилась к церкви. По краям ее маленькие девочки несли зажженные свечи, держа их на уровне лица. Шествие достигло храма; все его участники оживленно обсуждали событие — народу было столько, что гул стоял, словно в улье.

— Эти свадьбы просто чудо! — восторженно заметила Дженни, потянув Шани за рукав и кивнув в сторону юноши, извлекшего из футляра свой фотоаппарат.

По заведенным в Греции правилам он попросил бородатого священника приостановить церемонию бракосочетания, чтобы он мог сделать снимок. Священник с улыбкой выполнил его просьбу, и все трое повернулись к направленному на них объективу. Не успел священный обряд продолжиться, как последовала та же просьба. И так продолжалось до самого конца. Тем временем самые почетные гости подходили и писали свои имена на длинной ленте.

— Почетные гости оплачивают все расходы, ты это знала?

Шани кивнула, невольно вспомнив собственную свадьбу, такую безрадостную и печальную, совсем не похожую на нынешнюю; здесь было столько смеха и радостной болтовни, что Шани засомневалась, слышат ли присутствующие, что говорит священнослужитель. После церемонии песни и танцы продолжились, было много еды и питья. Свадьбу будут гулять и на следующий день, а днем позже последует особый прием для почетных гостей и подруг невесты.