— Да, но я был в боевом пере. Научился же еще до… Неважно. Это ведь еще не все?

— К сожалению, да. Мне придется еще долго разбираться во вреде, причиненном Милтейном, но уже сейчас можно сказать, что городская казна пуста. — Кот с сожалением развел руками. — Поэтому у меня нет возможности выплатить тебе обещанные двадцать пять золотых.

— Это… плохо, — Грей нахмурился.

— Но у меня есть предложение! — Кот подвинул сразу две бумаги; в руках у него осталась только одна. — Обязательство от имени города вернуть сумму в течение пяти лет. А в довесок — оформленное лично на тебя право владения таверной «Шелковый путь».

— Ого, это хорошее место. — Роза подозрительно прищурилась. — Грей прав, ты очень щедр.

— Не люблю оставаться в долгу.

— Хорошо, я приму это. — При быстром просмотре в документах не нашлось ничего подозрительного. — Я так понимаю, это был расчет. Пора переходить к новостям.

Кот не спешил продолжать. Он докурил трубку, налил себе вина, полюбовался игрой света в хрустальном бокале. Грей молчал, позволяя собеседнику собраться с мыслями.

— Вы ведь наверняка думаете, что это я подстроил убийство прошлого мэра, — Кот не спрашивал, а утверждал.

— Должен заметить, для тебя его смерть оказалась наиболее выгодной.

— Просто удачно воспользовался подвернувшейся возможностью. — Он пожал плечами и протянул последний свиток. — И мне не нужны потенциальные угрозы.

По мере чтения Грей то хмурился, то удивленно приподнимал брови. Поймав вопросительный взгляд Розы, он передал ей бумагу.

— Я не сторонник жестоких методов, но иногда не остается выбора. Мне необходимо закрепить власть. В подвале вас ожидает небольшой подарок. Если не захотите его принять, то завтрашним вечером на городской площади состоится казнь. Слеш вас проводит. Буду рад увидеться на пиршестве после!

— Спасибо. — Собрав бумаги в кучу, Грей какое-то время пытался рассовать их по карманам, но в конце концов плюнул и отдал их Розе. Усмехнувшись, лисица без труда устроила их в своей сумке. — Еще увидимся!

***

Тюремные подвалы и пыточные залы почти всегда на одно лицо. Если посетил один, то, считай, видел их все. Сырые каменные стены с плесенью по углам, медленно капающая где-то вдалеке вода, покрытый лежалой соломой холодный пол и глухие двери с металлическими решетками. И запах. Мерзкая смесь сырости, затхлости и человеческих экскрементов.

Грей давно не превращался, так что чутье у него сейчас было почти человеческим, но он все равно скривился и закрыл нос рукавом. Роза поморщилась, но сдержалась, брезгливо осматриваясь вокруг. Слеш, смотревшийся в этом месте весьма неуместно в своих новых дорогих одеждах, кивнул дежурившему у входа головорезу. Почти все его люди заняли освободившиеся места в городской страже. Не то чтобы выжившие осмелились возражать.

— Открывай.

Скрип давно не смазанных петель болезненно ударил по ушам. Оборотень с трудом подавил раздраженное рычание, мысленно прокляв пожалевших смазку скупердяев.

Обстановка тюремной камеры оказалась ожидаемо аскетичной. Едва приподнятые над полом деревянные нары, узкая полка с огарком свечи, покосившийся табурет, крохотное зарешеченное окно и дыра в полу. Стражник посторонился, пропуская Розу и Грея внутрь.

— Пришли позлорадствовать? — Клент широко улыбнулся, продемонстрировав выбитые зубы и расплывшийся по лицу синяк. Левая рука висела безжизненной плетью на грязной повязке. — Или решили добить меня лично?

— Ни то, ни другое.