Тихо в ряд шагают кони. Никита опустил голову, молчит. Мыс¬ли все о дочери, невеселые. Правильно ли сделал он, решив от¬дать ее за фряга? Может, тот разбойник — ее судьба? Может, позд¬но едет он в его шайку. Надо бы раньше пойти к нему, позвать в свой дом, сделать зятем. Парень, наверно, с головой — неспроста ватагу водит. Может, был бы помощником лучше не надо. И нян¬чил бы Никита внучонка. «Дай бог только найти дочь,— думал Никита,—гневаться на атамана не буду — позову к себе. А то вос¬стал я против судьбы, что бог дочери уготовил, оттого и несчастья пошли. Всевышнему противиться не буду». На том и порешил Чу- рилов.

Весь день проездил Никита по дорогам и горным тропинкам в надежде найти ватагу. Дороги были пустынны, горы безмолвны. Нигде ни звука, ни огонька, ни одной живой души.

После полуночи заморосил дождь. Усталые и вымокшие до нитки всадники спешились и решили отдохнуть.

С горных вершин вместе с туманом сползал в низины рассвет, дождь перестал. Слуга достал кресало, выбил искру и запалил ко¬стер. Над деревьями поднялся столб белого дыма.

Разделись всадники, решили высушить одежду.

Вдруг в стороне хрустнули под чьей-то ногой сучья, ветки ку¬стов раздвинулись, мелькнуло чье-то бородатое лицо. Никита вско¬чил, схватился за рукоятку клынча[1], слуга даже и встать не успел. Кругом в кустах затрещало, со всех сторон к костру выскочили люди, схватили Никиту и слугу его, быстрехонько связали.

Один из разбойников (а в том, что это были они, Никита не сомневался) протиснулся к Чурилову, пристально вгляделся в его лицо, весело заорал:

—      Кого вы, аспиды, связали?! Ого-го-го! Никита Афанасье¬вич, ты?

Он крепко прижал к себе купца, потом сорвал с рук Никиты веревку.

—      Ну, не узнаешь? Покупку свою не признал.

—      Неужели Ивашка?

—      Кто же еще! — они снова обнялись и трижды поцеловались.

—      Молодым тя помню, а теперь бородища,— оправдывался

Никита.

—      Да и сам ты поседел! Какая болесть занесла тебя сюда?

—      В гости к тебе пожаловал. Рад не рад, принимай. Рядом жи¬вешь, а не позовешь. Хорошо ли это?

—      И верно, нехорошо,— согласился Ивашка.— Давно бы надо встренуться. Как Ольга поживает?

—      Разве она не у вас? — в голосе Никиты прозвучало отчая¬ние. Ивашка удивленно посмотрел на него. «Наверное, Васька девку уволок»,— мелькнула догадка.

—      Может быть, она и у нас. Я более недели в ватаге н-е был, что там творится — не знаю.

—      Ну так поедем скорей,— заторопился купец и вскочил на коня.

Ивашка пошел впереди, всадники — за ним. Недалеко видне¬лась широкая тропа, на ней Чурилов увидел шесть лошадей. Люди мели их в поводу, через седло каждого коня переметнута пара ту¬гих мешков. Он окинул быстрым взглядом мешки и тихо спросил у Ивашки:

—      Награбленное, поди?

—      Ты што! Да у нас за это голову снимут. Боже упаси... Гра¬бежом не промышляем. А в мешках соль. Сами добыли для хо¬зяйства.

—      Чем же вы живете, если не грабите?

—      Чем бог пошлет. Охотой промышляем, тем да сем. Летом и лесу с голоду не умрешь. На зиму вот солонинки заготовим. Не¬ма ром соль везем.

—      Ишь ты.