— Еще раз. Не наше дело. Мы умеем выслеживать, умеем их убивать. А вот последствия просчитать не способны.

— Говори за себя, братец!

— А нас ты когда будешь брать? — меняя тему, осведомился Никита. — Мы давно тренируемся, можем помочь.

— Не с этим дело. Будут другие, Никита. Не переживай.

— Считаешь, мы не готовы?

— Да никто никогда не готов. Все только думают, что готовы. Поверь, если мне будет уместно использовать вас, я сделаю это — готовы вы будете или нет.

— Как-то не очень вдохновляюще это прозвучало, — заметила Лиза.

— Мой брат! — хмыкнула София и сделала второй стежок. — Он мастер вдохновляющих речей, да-да!

После перевязки наступила пора обеда, после которого Ян отправился писать отчет о произошедшем. Но до этого прочел несколько сообщений от симпатизирующих ему дворян Кенигсберга, выражающих надежду на то, что конфликт с задирой-оптионом завершился «надлежащим образом». К моменту, когда он вскрыл конверты от доброжелателей, они, должно быть, уже знали, чем все закончилось.

Среди писем, точнее, поверх них, секретарь, действовавший явно по распоряжению управителя имения, положил сложенный вдвое лист бумаги без адреса отправителя. На развороте было написано: «Товар забрали. Благодарим за своевременную поставку». Так Ян узнал, что Имперская Канцелярия уже забрала тело убитого им барона.

На миг ему стало немного жаль глупца, поверившего посулам Ада. Ведь Ульрих даже не выбирал этот путь, отец сделал это за него…

«Но он не свернул с него, когда осознал! — обрезал он сам себя. — Напротив, посчитал себя лучше других! Бедный ягненочек спокойно резал людей на подставных дуэлях и брал за это деньги! И продолжил бы это делать, не останови я его!»

Связь с Ковалем по графику должна была состояться вечером, поэтому юноша начал-таки составлять отчет об одержимом. Дядя настаивал, чтобы каждый казненный был «измерен и взвешен». И считал, что отчет должен быть избыточным, а не недостаточным. А значит, нужно было собраться и вспомнить все, чем Ульрих фон Гербер отличался от других людей.

На первый взгляд, ничем особенным. Разными голосами не говорил, Геенну не призывал, повышенную скорость, силу или выносливость не проявлял. Просто хороший фехтовальщик с развитыми, но не до сверхъестественных пределов, рефлексами и замечательной реакцией. Единственное, что делало его таким опасным противником, слабенький дар предвидения. Именно слабенький. Будь он сильнее, на ледник бы сегодня увезли Эссена.

Но он проиграл, и вставал закономерный вопрос — а в чем тогда был смысл? Понятно, что Высшие — существа намного более сложные и могущественные, чем люди. Но если размышлять именно с человеческой точки зрения — зачем создавать такой сложный и дорогой проект, как Ульрих фон Гербер, чтобы на выходе получить бойца с незначительно увеличенным чутьем?

Да и с позиции отца Ульриха все как-то странно. На что была обменена бессмертная душа мальчишки? На богатство? А где оно? Да, оптиону «везло» в карты, да и заказы на убийство незнакомых людей приносили неплохой барыш. Вряд ли на этом можно серьезно обогатиться, скорее немного поправить дела. Ну сколько можно получить, играя в карты или по указке прокалывая нужных людей?

«Стоп! — подумал Ян. — Нужных людей! Или — ненужных? Тех, кто мешает? Точнее — может помешать в будущем».

Ведь очень много зависит порой от решений или поступков одного человека. Сегодня он, положим, никому не известный оптион, максимум — восьмой центурион, а в будущем ему суждено стать великим полководцем, который сможет нанести существенный урон силам Ада.

Даже более того! Одаренные! Правда или нет, что магия появилась чуть ли не в то же самое время, что и первые полчища низших.