Вспышка, и через мгновение вместо двух больших порталов, в который с лёгкостью проскочит вражеский корабль, появилась огромная воронка, размеры которой превышали десятки, если не сотни километров. И в эту воронку, словно в черную дыру, начало засасывать само пространство. Вместе со всем, что находилось поблизости. Например корабли…

Орденцу не повезло больше — его корвет очутился едва ли в километре от космической аномалии, и был нацелен носовой частью прямо в центр воронки. Оба вражеских корабля располагались чуть дальше, а мой эсминец — примерно в пяти километрах. Только это не помогло — взвыла тревожная сирена, на тактическом экране вспыхнули данные об отказе бортовых систем, в том числе жизненно важных. Искин пытался что-то сообщить, но вместо раздельных слов издавал какие-то хрипы и завывания. Похоже аномалия воздействовала на электронику — вон, даже экраны начали гаснуть один за другим. Это конец…

— «Телепортация»! — произнёс я, стукнув себя по колену. Черт, жалко груз — на борту концентрат, добытый из второго схрона. А это приличная сумма. Но увы, тут бы самому выбраться…

«Телепортация». И вот я уже вишу в открытом космосе, в бронескафандре, и наблюдаю, как огромная черная воронка, озаряемая вспышками фиолетовых молний, затягивает в себя корабли, как вражеские, так и мой с орденским. Сука, меня же тоже тянет туда!

«Телепортация». Еще одна, и ещё. И ещё. И так десять раз подряд, на максимальную дистанцию способности. И что это ещё за противный писк в ушах? Ох ты ж! Перед глазами висит оповещение от нейросети, о состоянии бронескафандра. Заряд энергоячеек всего три процента! И меня, похоже, по прежнему тащит в воронку — ощущение близкой опасности всё ещё тревожит.

Лишь когда я использовал пятнадцать телепортаций подряд, тревога наконец исчезла. К этому времени воронка уже поглотила все корабли, в том числе и мой эсминец. А затем и сама начала стремительно уменьшаться — словно пасть гигантского чудовища, заглотившего добычу, и на этом успокоившегося.

Наконец аномалия окончательно схлопнулась, и о только что случившемся не напоминало ничего. Кроме меня, разве что, но и тут имелись неприятные моменты. Во-первых, функционал бронескафандра изрядно пострадал, и из всех систем работали лишь две — жизнеобеспечение, и кислородный накопитель. Последняя — хитрое приспособление, создающее воздух из концентрата. На нём, по идее, можно просуществовать в открытом космосе двенадцать часов. Вот только у меня не было этого времени.

Энергоячейки показывали общий заряд в два процента, что означало — жить мне осталось считанные минуты. Однако сдаваться я не спешил. Во-первых, прикинул расстояние до станции. Более двухсот километров — нет, не вариант. Частиц духа хватит максимум на тридцать два километра, и то, благодаря умению «родство с пространством».

Затем прикинул ближайшие трассы, по которым могут пролетать корабли и суда. Например от станции к точке входа-выхода, или наоборот. И тут меня ждала пусть мизерная, но удача. Пятнадцать километров. Нужно попробовать. Что ещё? Надеяться на родовичей? Да меня можно засечь разве что в упор, так как энергии практически нет. А мелких космических тел в округе сотни, если не тысячи. Ну и надо знать, что я жив… Стоп! А ведь о последнем они знают, так как не получали оповещения о моей гибели. Вот только на станции наверняка видели, что порталы поглотили все корабли, в том числе и мой.

Я всмотрелся в направлении станции. Проклятый боевой скафандр, бронестекло шлема в деактивированном состоянии приобретает матовый, желтоватый оттенок — особенность материала, из-за чего видимость становится ни к чёрту. К тому же, если кто и направляется сюда, на фоне железного гиганта этого не увидеть. Световые индикаторы? Да вся станция, словно микровселенная с тысячью огоньков-звёзд.