На улице, как назло, опять моросил квеленький редкий дождик. Да и погода стояла холодная. Впрочем, в такой сезон и снег, бывало, выпадал. Как-никак, октябрь. Денис даже подумал вернуться и одеться теплее, но потом решил не заниматься ерундой. Все равно в машине печка греет.
На проезд Тумарин свернул, как и обещал, уже через четверть часа, вскоре заехал правыми колесами на тротуар возле знакомой мусорки. И, как и в прошлый раз, почти сразу из парадной вышла его красавица — на этот раз в длинном темном платье, сливающемся с широким шарфом на голове.
— Привет, — улыбнулась она, дружелюбно пожав руку. — Ты и правда какой-то бледный. Неужели действительно на улицу эти дни не выходил?
— Просто спал урывками, — ответил Денис. — Едем?
Он пригласил студентку в «Кофейню» — вечерами здесь было куда спокойнее, нежели в заведениях, где разливали алкоголь и разрешали курить. Аривжа выбрала имбирное мороженое с миндалем, а он — «американо» со сливками и сразу три порции разных пирогов.
— Смотри, и правда голодный, — признала она. — Я думала, ты из «золотой молодежи». Мотоцикл, машина, всегда свободен в рабочее время. А оказывается, и над тобой начальник есть?
— Начальника нет, — гордо похвастался Тумарин. — Но есть заказчик. Так что на «золотую молодежь» не тяну. Уж прости за разочарование.
— Какое же это разочарование? Каждый человек должен уметь трудиться. Ты знаешь, что, по древнему исламскому обычаю, османских султанов обязательно обучали какой-нибудь нужной профессии? Потому что знатность и трон приходят и уходят, а профессия остается навсегда. Чаще всего правители были лучными мастерами. Самые лучшие и мощные луки средневековья сделаны именно руками султанов.
— Можешь быть спокойна, Аривжа, — уверил он девушку, — если мои советники учинят дворцовый переворот, я наверняка смогу куда-нибудь устроиться.
Она рассмеялась и положила руки на столик. Он тут же воспользовался возможностью и накрыл ее ладони своими:
— Как давно я тебя не видел, Аривжа! — покачал он головой. — Каждый раз поражаюсь твоей редкой красоте. Кстати, здесь тепло, так что ты можешь снять хиджаб.
— Что ты сказал? — Она посерьезнела и медленно вытянула ладони из-под его рук.
— Что мне хочется увидеть твои волосы.
Девушка прикусила губу, напряженно о чем-то размышляя и поглядывая в сторону двери, потом вздохнула:
— Денис… Хиджаб — это не платок. Это вся одежда от головы до пят. Здесь, знаешь ли, не настолько жарко.
— Ой… — прикрыл рот ладонью молодой человек. — А я почему-то считал…
— Я не сержусь только потому, что так считают многие. Все вы, европейцы, отчего-то думаете, что разбираетесь в наших обычаях, правилах, одеждах лучше нас самих, что можете учить нас, как правильно жить, кому молиться, чем заниматься. Учите нас, что такое джихад, уверяете, что исламские женщины нуждаются в защите и освобождении. Между тем, в наших, мусульманских, странах, у женщин куда больше прав и возможностей, чем у вашего «слабого пола» при всем вашем хваленом равноправии.
По понятным причинам спорить с разгневанной спутницей Денис не стал, однако она все равно осталась недовольна:
— Вот чего ты улыбаешься? Опять думаешь, что лучше меня все знаешь? Да? Тогда смотри. В самых религиозных странах исламского мира женщины постоянно выбираются в руководители государства. Беназир Бхутто в Пакистане, Мегавати Сукарнопутри в Индонезии, Тансу Чиллер в Турции, Халеда Зиа и Шейх Хасина в Бангладеш. А как часто женщины становятся правителями у вас?
— Наши женщины совершенно не умеют изготавливать луков, Аривжа, — виновато вздохнул Тумарин. |