— Я тоже, сэр, — подхватил Эмрис. Остальные одобрительно загудели.

— Ну что, юноша, — предложил Алекс Йестину, — надо бы вправить вам руку. Пойдемте в гостиницу. Там вы обсохнете, поедите и выпьете по стаканчику — если, конечно, добрые христиане могут себе позволить такое.

Последовал взрыв хохота — и каким же странным показался им всем этот смех после пережитых волнений!

— Нет, сэр. Нам нельзя туда. — Хьюэлл Рис, кивнул на гостиницу. — Нас не пустят.

— Мои констебли могут пройти везде, если я их туда посылаю, — ответил Алекс. — И кроме того, парню нужно вправить руку.

Шерон вцепилась в Йестина и держалась за него, пока они гурьбой шли к постоялому двору, и не отходила от него ни на шаг, когда Алекс вправлял ему руку и накладывал временную повязку. Она гладила его по голове и что-то лепетала ему по-валлийски, как младенцу, совершенно не замечая того, что перед ней не дитя, а отважный юноша. Алекс понимал, что, вправляя руку, он причиняет Йестину нестерпимую боль, но юноша даже не поморщился, только поглядывал с улыбкой на Шерон.

Алекс снял комнату наверху, где Шерон могла бы скинуть мокрую одежду и выкупаться, а мужчины разместились на кухне у огня в ожидании ужина, который он заказал для всех.

Он велел ей отправляться в комнату, и она повиновалась ему, но на лестнице остановилась.

— Оуэн погиб, — сказала она тихо, и те потрясенно смолкли. — Он получил выстрел в спину около Уэстгейтской гостиницы, прикрывая меня. Он умер у меня на руках.

Она повернулась и скрылась на втором этаже прежде, чем кто-нибудь смог заговорить.

Мужчины поели, выпили пива, отогрелись и обсохли у огня и вскоре засобирались домой. Казалось, они чувствовали себя неловко, испытывая такой комфорт.

— Женщины будут тревожиться, — сказал Хьюэлл Рис. — Если остальные возвратятся, а нас еще не будет, они просто с ума сойдут от тревоги. Грешно заставлять женщину беспокоиться без особой нужды. Уже два дня, как нас нет дома. Нам пора возвращаться. Тем более дождь уже перестал.

— Шерон останется здесь, — твердо сказал Алекс. — Она устала, ей нужно выспаться.

Хьюэлл Рис, Эмрис и Хью Джонс, суровый родственный триумвират, хмуро и молча смотрели на Алекса. Наконец Хьюэлл Рис кивнул и поднялся со стула.

— Завтра приведите ее домой, — вот и все, что он сказал. Даже Йестин Джонс настаивал на ночном походе.

— Теперь, когда я поел, мне просто необходимо прогуляться на свежем воздухе, — со смехом заявил он Алексу.

Алекс потребовал у хозяина бумагу, перо и чернила и написал сопроводительную записку, в которой перечислял всех мужчин поименно и объявил их специальными констеблями графа Крэйла из Кембрана.

Он постоял на крыльце, глядя им вслед, пока они не исчезли в темноте, потом поднялся на второй этаж и открыл дверь.

Шерон сидела у огня, закутавшись в одеяло. Ее влажные после купания волосы рассыпались по плечам. Поднос, на котором ей принесли ужин, был пуст.

Она повернула к нему голову и улыбнулась. Алекс вошел в комнату и тихо закрыл дверь.

Глава 27

Сегодня они попрощаются друг с другом, думала Шерон. Она надеялась, вернее, какая-то ее частица, избежать встречи с ним в эти два месяца, остававшиеся до Рождества. Она надеялась без лишних объяснений уехать из Кембрана и начать новую жизнь. Ей очень хотелось начать новую жизнь.

Но, в конце концов, им необходимо сказать друг другу «прощай», сказать раз и навсегда. И не стоит жалеть о случившемся. Да и о чем жалеть? Ведь он пришел за ней, он спас ее — несмотря на ее глупость и безрассудство, несмотря на дождь и опасность.

Спас от неволи, от неизвестности и ужаса. Он освободил ее родных, он выручил их из беды, хотя они и не послушались его, игнорировали его предупреждения — все до одного, кроме Йестина.