Он перешагнул через торчащий из земли корень и протянул руку Шерон. Он сделал это автоматически, и она, не задумываясь, оперлась на его руку. Только когда он почувствовал ее прикосновение, он понял, что сделал. Поспешность, с которой она отвела взгляд, и напряжение, которое появилось в ее руке, подсказали ему, что и она подумала о том же. Как просто, подумал Алекс, ступить на скользкий путь милой дружбы с этой женщиной. Он не должен был протягивать ей руку. Это было совсем неуместно. В конце концов, она его работница. В нем еще живо воспоминание о том, как она выглядела, когда чуть не сбила его с ног в шахте.

Они двинулись дальше, рука в руке, и ни у одного из них не хватало решимости нарушить случайно возникшую близость.

— Во мне словно все перевернулось, — продолжал Алекс. — Я понял, что прежде ничего не знал о жизни. Сейчас мне приходится учиться. И многих вещей я пока не понимаю и даже не могу догадываться, сколько нового мне еще предстоит открыть для себя. Я полагался во всем на своего управляющего, мистера Барнса, и до сих пор полагаюсь на него, уважая его знания и опыт. В конце концов, благодаря его стараниям завод и шахта приносят прибыль.

Неужели он оправдывается перед этой женщиной, вдруг подумал Алекс. Уж не старается ли он убедить ее в том, что если что-то и неладно в Кембране — а тут явно не все в порядке, — то в этом нет его вины? Но ведь это именно его вина. Уже два года как он получил в наследство эти земли, но пока не сделал ничего, чтобы взять на себя ответственность за свое хозяйство.

— Да уж, — тихо проговорила Шерон. — Я не сомневаюсь, что они прибыльны. Иначе как содержать такой дом, в котором аж семьдесят две комнаты.

Алекс вздрогнул, как от удара. Это непозволительное высказывание. Он не мог допустить, чтобы с ним говорили в таком тоне. Вот результат того, что он держался с ней на равных. Никогда прежде он не позволял себе изливать душу слугам. Может, следует наказать ее за такую дерзость?

— Верити, — обернулся он к дочери, — пора домой. Мы можем опоздать к чаю.

Он воспользовался этим поводом, чтобы выпустить руку Шерон.

— Богатство неизбежно влечет за собой ответственность, Шерон, — сказал он затем. — Я не думаю, что раздел богатств решит все проблемы. В идеале — возможно, но я не думаю, что человеческая природа когда-нибудь приблизится к этому идеалу. Что касается меня, то я всегда серьезно относился к своим обязанностям.

Верити послушно повернула к дому. Она то срывалась с места, то заворожено замирала. Казалось, она окончательно заблудилась в мире своих впечатлений.

— Если вас что-то задевает за живое, — продолжал Алекс, — поделитесь со мной. Рассказывайте мне обо всем подробно, сообщайте обо всем, что кажется вам несправедливым. Чтобы решать проблемы, я должен знать о них. Вот, например, я спросил вашего друга, не согласится ли он принять участие в обсуждении проблем нашей жизни, но он почему-то решил притвориться, что не понимает по-английски. Неужели у меня здесь так много врагов?

Она стояла перед ним, опустив глаза в землю, пряча от него лицо — свое прекрасное лицо. Ах, как обидно, как жаль, что они так далеки друг от друга, что принадлежат к двум совершенно разным мирам, между которыми невозможны никакие мосты! И зачем он пытается найти у нее понимание, зачем целовал ее и зачем все время думает о ней и хочет целовать ее снова и снова?

Алекс видел, что она хотела что-то ответить ему, но в этот момент Верити, разогнавшись, полетела большими шагами по склону холма.