— Это почему же я должен делать это? — спросил Барнс. Ангхарад с мольбой посмотрела на него.

— Мне не хочется, чтобы у кого-нибудь из них были неприятности, — ответила она. — Пожалуйста, мистер Барнс, сделайте так, чтобы никто не пострадал.

Вместо ответа он двумя пальцами медленно сжимал ей сосок, пока Ангхарад не взвизгнула от боли, затем поймал ее губы своими и с силой втолкнул язык в глубину ее рта.

— Ты просто узнай, когда будет собрание, — наконец сказал он. — А я уж найду способ отблагодарить тебя, Ангхарад.

— Но скажите, вы довольны мной? — спросила она, обхватывая его шею. — Я ведь стараюсь порадовать вас, мистер Барнс. Я сделаю для вас все, что угодно. Мне бы хотелось быть с вами здесь каждую ночь, до конца дней моих.

Барнс довольно крякнул и вновь навалился на нее, торопливо раздвигая ей ноги.

Шерон с бабушкой сидели в доме одни и тихо коротали вечер. Сегодня был день получки, мужчины должны были вернуться домой не скоро. Шерон готовилась к урокам, иногда отвлекаясь на неторопливый разговор с бабушкой о предстоящей свадьбе.

— В этот раз я еще больше рада за тебя, — говорила бабушка. — Я не хочу сказать ничего плохого о покойном, я очень любила бедного Гуина. Но с ним ты жила в такой тесноте, в маленьком доме, вместе с кучей родственников. А на этот раз у тебя будет собственный дом. Ты будешь настоящей королевой Кембрана.

Шерон рассмеялась.

— Я не хочу быть королевой, бабушка, — ответила она. — Я обыкновенный человек. И всегда останусь такой.

— Нет, Шерон, ты у меня особенная, — ласково возразила бабушка. — Да и Оуэн, он тоже выделяется среди мужчин. Дай Бог, чтобы он не влип в какую-нибудь историю со своими собраниями. Что, мистер Фрост приезжает уже на следующей неделе?

— Да, бабушка. — От воспоминания о собрании у Шерон упало настроение.

— Снова мужчины будут спорить, — вздохнула бабушка. — Как они глупы порой, Шерон! По мне, так лучше бы всем заправляли женщины. Ведь совсем недавно айстедвод своими песнями сблизил нас, а теперь опять затеваются какие-то собрания и все опять перессорятся друг с другом.

И опять объявятся «бешеные», подумала про себя Шерон, но вслух ничего не сказала. Она опустила глаза к раскрытой книге, притворяясь, что погрузилась в чтение. На кухне снова воцарилась тишина. Захочет ли Йестин присоединиться к мужчинам? Как на этот раз отнесутся организаторы манифестации к тому, что некоторые захотят остаться дома? Эти мысли расстраивали ее. И она постаралась заставить себя продолжить чтение.

Но тут раздался стук в дверь, и она распахнулась, впуская Оуэна. Шерон закрыла книгу и с радостной улыбкой вскочила ему навстречу. Она не ждала его так рано.

— Оуэн, — воскликнула она, — как хорошо, что ты пришел! — И тут же заметила его хмурый вид. — Что случилось?

— На следующей неделе опять снижают зарплату на десять процентов, — ответил он. — Вот что.

Шерон медленно опустилась на свой стул и закрыла глаза.

— О Боже, Боже! — вздохнула бабушка.

— Одно хорошо, — продолжал Оуэн. — Это наконец откроет глаза людям. А то некоторые говорят, что не надо, мол, никаких собраний. Говорят, хозяин приходил на шахту, на завод, он такой добрый, он заботится о нас. Хозяин говорил с нами, был у нас дома. Он запретил Блодуэн Уильямс спускаться в шахту, он назначил пособие ее мужу. Он ходил с нами на айстедвод, он даже снял свой плащ, когда помогал Ифору Ричардсу тащить арфу. Кто-то говорил даже, что он обязательно поднимет зарплату на прежний уровень и тогда, мол, наступит благодать.