К сожалению, мисс Мэйбл могла немного рассказать, поскольку самих нападавших не видела, а суть дела нам великолепно разъяснил накануне Бродриб. Так что, после нескольких вопросов мы перешли к следующей стадии, начало которой положил Бродриб: он достал из кармана небольшой сверток и сразу же развернул его.

— Вот, — промолвил он, — источник зла. Думаю, вы согласитесь: здесь почти не на что смотреть.

Он поставил предмет на стол и вперился в него недобрым взглядом, тогда как мы с Торндайком принялись разглядывать шкатулку спокойнее. Собственно, там не на что было особенно смотреть. Самая обыкновенная японская шкатулка в виде человечка, сидящего в скорченной позе, с бессмысленной улыбкой на маленьком личике; голова и плечи откидывались на петельках. Довольно приятная безделушка, от нее веяло уютом и теплом, но шедевром она, без сомнения, не была.

Торндайк взял шкатулку и начал медленно поворачивать ее в руках, изучая со всех сторон сначала общий вид, а потом детали. Мы с Бродрибом внимательно следили за ним. Неторопливо и методично его глаз, вооруженный увеличительным стеклом, исследовал каждый миллиметр поверхности. Затем Торндайк открыл шкатулку, осмотрел обратную сторону крышки, а потом долго и внимательно присматривался к днищу внутри шкатулки. Наконец он перевернул шкатулку вверх дном и исследовал его снаружи, причем делал это очень долго, чем заинтриговал нас более всего, потому что дно было совершенно гладким. В конце концов он, не говоря ни слова, передал мне шкатулку и увеличительное стекло.

— Ну, — сказал Бродриб, — так какой будет приговор?

— Как произведение искусства она не имеет ценности, — ответил Торндайк. — Крышка и стенки отлиты из обычного белого металла — я бы сказал, что это сплав сурьмы. А бронзовый оттенок ей придает лак.

— То же самое сказали и в музее, — заметил Бродриб.

— Но тут есть одно очень странное обстоятельство. Единственный кусочек драгоценного металла вставлен туда, где его совершенно не видно. Днище сделано из отдельной пластинки, изготовленной из сплава, который японцы называют шакудо. Это сплав меди с золотом.

— Да, — кивнул головой Бродриб. — В музее тоже заметили это и не могли понять, зачем пластинка поставлена именно туда.

— Далее, — продолжал Торндайк. — Есть еще одно непонятное обстоятельство: днище внутри покрыто сложным узором. Но ведь к травлению с этой целью прибегают очень редко, если только его вообще используют японские ремесленники-металлисты. Думаю, они этого не делают, потому что такой способ для декоративного оформления не годится. Вот и все, что я заметил.

— И какой же вывод вытекает из ваших наблюдений? — спросил Бродриб.

— Я хотел бы обдумать это дело, — сказал Торндайк. — Шкатулка несомненно необычная, в ней должен быть какой-то секрет. Но пока что я бы не стал делать выводов. Я хотел бы только сфотографировать шкатулку, чтобы иметь под рукой снимки. Однако это займет какое-то время, а вы вряд ли так долго будете ждать.

— Нет, — ответил Бродриб. — Но мисс Мэйбл пойдет со мной в контору, чтобы посмотреть кое-какие бумаги и обсудить, дела. Потом я заскочу к вам и заберу эту проклятую штуковину.

— Не стоит беспокоиться, — возразил Торндайк. — Я сделаю все, что нужно, и сразу же принесу вам шкатулку.

Бродриб охотно согласился с этим предложением. Он и его клиентка начали собираться. Я тоже поднялся и, поскольку у меня был вызов в отель «Линкольн» на Оулд-сквер, то я попросил разрешения сопровождать их.