Мисс Мэйбл была очень удручена, и я не стал беспокоить ее расспросами. Но она сама рассказала в нескольких словах о несчастье, случившемся с ней. Вот что я услышал: она вышла из музея и направилась по Бромптон-роуд. Проходя тихой улочкой, что ведет на Фулгем-роуд, мисс Мэйбл услышала сзади шаги. В следующий миг ей набросили на голову шарф или шаль и туго стянули на шее. Одновременно у нее выхватили из рук сумку. Больше она ничего не помнит, потому что из-за шарфа на шее и испуга она потеряла сознание и очнулась лишь в кэбе, в обществе двух полисменов, везущих ее в больницу.

Теперь ясно, что нападавшие искали эту проклятую шкатулку, потому что они открыли и обыскали сумку, но ничего не взяли и не повредили. Из всего этого можно сделать вывод, что это снова были японцы — английские воры керамику бы разбили. Я увидел у мисс Мэйбл вашу визитную карточку, посоветовал ей обратиться к вам за помощью, и она с радостью согласилась. Ведь я, чтобы вы знали, рассказал ей про вас почти все. Вот почему я здесь, пью ваш портвейн и мешаю вам отдыхать.

— И что, по-вашему, я должен делать? — спросил Торндайк.

— То, что вам покажется разумным, — дружелюбно ответил Бродриб. — Прежде всего нужно положить конец этим преследованиям и наблюдениям. Кроме того, вы должны выяснить, что кроется в этой чертовой шкатулке. Проклятая вещь сама по себе не представляет никакой ценности. Работники музея воротили нос от нее. Но, очевидно, у нее есть какая-то скрытая ценность и, нужно сказать, немалая. Если она так дорога этим дьяволам, что они даже приехали за ней из Штатов, то, может, вам стоит узнать, почему это она им так дорога. Вот тут вы и можете помочь. Я предлагаю привезти завтра к вам мисс Мэйбл, а заодно прихвачу и эту проклятую шкатулку. Потом вы зададите мисс Мэйбл несколько вопросов, изучите по-своему, по-колдовски, шкатулку — даже под микроскопом, если будет нужно, — и расскажете нам все, что вы узнали.

Торндайк рассмеялся и снова наполнил рюмку нашему гостю.

— Если бы вера могла передвигать горы, Бродриб, — сказал он, — то из вас вышел бы неплохой инженер-строитель. Но дело действительно довольно-таки любопытное.

— Ха! — воскликнул старый адвокат. — Тогда все в порядке. Я знаю вас уже много лет, и ни разу еще вы не зашли в тупик. Вас теперь не загонишь в глухой угол… Так когда я должен буду привести мисс Мэйбл? Ее устроила бы послеобеденная пора.

— Очень хорошо, — отозвался Торндайк. — Приходите с ней к чаю — в пять часов. Подходит?

— Чудесно. А это — за счастливое завершение нашего приключения! — и Бродриб осушил свою рюмку.

Графин бал уже пуст, поэтому Бродриб поднялся, тепло пожал нам руки и в приподнятом настроении вышел.

* * *

Я с нетерпением ожидал визита мисс Мэйбл. Как и Торндайку, мне этот случай казался весьма любопытным. Ведь, как справедливо заметил мой проницательный друг, тут крылось нечто такое, что не сразу бросалось в глаза. Поэтому на следующий день, когда часы пробили пять и на лестнице послышались шаги вашего нового клиента, я уже сгорал от нетерпения увидеть мисс Мэйбл и ее таинственную шкатулку.

По правде говоря, на женщину было приятнее смотреть, чем на шкатулку. С первого же взгляда мисс Мэйбл приобрела мою благосклонность и, я уверен, Торндайка тоже. Она не была красавицей, хотя выглядела довольно привлекательной. Мисс Мэйбл была из тех женщин, что встречаются все реже: тихая, ласковая, приятная в разговоре и благородная до кончиков пальцев. Лицо у нее было немного грустным и взволнованным, в красиво уложенных волосах уже виднелось несколько седых прядей, хотя ей было не больше тридцати пяти лет. Одним словом, милая и привлекательная женщина.

После того, как Бродриб нас познакомил — к мисс Мэйбл он относился словно к члену королевской семьи — и усадил гостью в самое удобное кресло, мы поинтересовались, как она себя чувствует, и, в свою очередь, получили благодарность за возвращенную сумку.