И вот это тоже пропаганда. Заходим в любой импортный магазин и что видим? Горы дешёвых, ярких и удобных тряпок. Заходим в наш? Серо, голо и уныло, словно всё это шилось в местах лишения свободы.

Пропаганда – это не песни про то, как хорошо жить в нашей стране. Это прежде всего наши магазины, вид наших городов, наши магазины, и наши дети. Сытые, ухоженные, и хорошо одетые. А откуда на это взять деньги, если мы кормим толпу африканских бездельников, и ещё большую толпу бездельников европейских? Мы жжём наши материальные ресурсы покупая их так называемую любовь, словно не замечая, что они в лучшем случае плевать на нас хотели. Через несколько лет, католики выберут Римским Папой Кароля Войтылу, он приедет в Польшу, и вся страна во мгновение ока забудет про коммунизм, и будет миллионами выстраиваться вдоль дорог, чтобы поприветствовать своего Папу. Из всех стран, по отношению к нам честно вели себя кубинцы, и примерно треть восточных немцев.

– Так они же все сразу уйдут под американцев? – Возразил Брежнев.

– Я не спрашиваю, правильно ли то, что мы покупаем лояльность будущих предателей. Мне интересно другое. И вот они рванут под крыло западной цивилизации. И что? Будут ближе к нашим границам? Так Финляндия и так в ста пятидесяти километрах от Ленинграда, а от Таллина до Хельсинки семьдесят. Придвинут свои ракеты? Тоже не вижу проблем. Мы можем вполне развернуть ракеты средней дальности в нужном количестве на нужном удалении от границ. В итоге нам нужна лишь спутниковая группировка предупреждения о ядерном ударе, мощная противовоздушная и противоракетная оборона, что возможно создать на базе вычислительных комплексов, и инфраструктура ответного удара. Собственно, всё. Если мы не собираемся захватывать чужие территории, то нам этого хватит для обеспечения мира.

Виктор давно ушёл, а Брежнев всё сидел в кресле, курил, и смотрел в окно, за которым шёл снег.

– Уже, наверное, ляжет до весны. – Произнёс он, услышав шаги за спиной.

– Да, Леонид Ильич. Пора уж. – Цуканов положил на стол расшифровку стенограммы беседы с Николаевым.

– Сам что думаешь?

Цуканов помедлил.

– Звучит логично и стройно. Но нужно уточнять. По обороне, думаю связаться с парочкой генералов. Есть у меня такие. Люди проверенные, врать не будут. По внешней торговле, я тут не спец, но тоже есть кого подтянуть для консультации. По соцстранам, это уж точно не мой уровень, но могу посоветовать провести тайный опрос средствами разведки о настроениях в обществе. А по магазинам и вещам, наверное, решится, когда заработают швейные кооперативы. Но частично, проблему можно снять, опять-таки закупая товары в странах, где развито швейное производство. Индии, Китае, Вьетнаме, и тому подобных.

– А про вообще?

– Про вообще… – Георгий Эммануилович усмехнулся. – Леонид Ильич, мы же с вами сто раз заходили в магазины. И продуктовые, и вещевые. Видели, что там продаётся. Да и про настроения в «братских» странах знаем. Всё знали. Знали, но… не посчитали важным? Не могу сказать. Трудно предположить от чего развалится мост, а сил на капитальный ремонт всего – пока нет. Значит нужно заняться критическими участками. А как их разглядеть? Только по факту, когда они станут причиной разрушения всей конструкции.

Молчал Брежнев долго.

– Мы обычно разговариваем с американцами часов в шесть?

– Так точно, Леонид Ильич. – Цуканов кивнул.

– Давай, согласуй звонок.