Галя Брежнева, не представлявшая себя никак иначе чем в роли домохозяйки, развернулась на должности главного инспектора детских домов, и носилась по всему СССР на ЯК-40, возя с собой бригаду из педагогов, врачей, прокурора, и пятерых здоровенных лбов из Внутренних Войск, осуществлявших охрану и при необходимости силовые функции. И бывало так, что офицеры оттаскивали Галину Леонидовну, от избиваемого ей директора детского дома, буквально за руки, хотя им самим хотелось пристрелить очередную мразь, наживающуюся на малышах.

Зато институт, который следил за настроениями в обществе впервые за много лет выдал рост одобрения деятельностью Партии, и правительства.

И что совсем было удивительно, водители грузовиков, которые возили за лобовым стеклом фотографию Сталина, стали вдруг менять её на фотографию Брежнева. Фото было времён Малой Земли, где молодой полковник Брежнев, стоит освещённый ярким солнцем, ещё всего с парой орденов. Красным Знаменем, и Красной Звездой. И вот эта, странная история, грела Брежнева сильнее чем все славословия придворных чиновников.

А в то же время, в просторном доме заместителя министра Рыбного Хозяйства Владимира Ильича Рытова, царили совсем другие настроения. Курьер, который вёз миллион долларов специальному человеку, который должен был вывезти валюту за границу, и там превратить в цифры на счетах, был взят с деньгами и оружием каким-то студентом. Деньги, заработанные на контрабандном лове ценных пород рыбы, и торговле в СССР, стекались тонкими ручейками в Минрыбхоз, чтобы после вновь разбежаться по нужным людям. Например, по милицейским чиновникам и прокурорам, прикрывающим подпольные рыбные цеха, и разваливающих уголовные дела, что-то тут то там образовывались из-за жадности и глупости исполнителей. Вот и сейчас, курьер в простейшей ситуации занервничал, и привлёк к себе внимание.

Рытов слушал что ему рассказывал прикормленный прокурор, и размышлял над тем, что бы он сделал с курьером попадись он ему в руки.

– Сергиенко на допросах молчит. На все вопросы отвечает кроме откуда у него деньги.

– Понимает сучонок, что мы его достанем если что. – Помощник Рытова, долговязый и худой Владислав Шефович, оскалился.

– С нами его никто не свяжет. – Продолжал прокурор. – Работал он в Минтрансе, так что никаких зацепок.

– А пацана этого, нужно прикопать где-нибудь, по-тихому. – Вновь подал голос Шефович.

– Дурак ты Слава. – Лениво ответил Рытов. – Только полезь к нему, и я тебя самого прикопаю.

– Верно, говорите, товарищ Рытов. – Прокурорский кивнул. – Студент, да. Но уже Герой Советского Союза, и рассекает на машине, которая махом догнала уходивший Мерседес. У него там кстати в машине телефон стоит. Да не Алтай[1], какой-то, а спецсвязь. Так что вы лучше этого студента сотой дорогой обойдите, и вообще ему на глаза не попадайтесь.

– У нас в стране, Слава, кроме власти публичной и явной, есть власть непубличная и неявная. – Медленно и спокойно произнёс Рытов. – И я сейчас не про нас с тобой. Мы, так, крысы под палубой. Жрём что сможем украсть с камбуза. А порой вылезет что-то такое. Мне батя рассказывал, что как-то раз они богато рыбку взяли, ну и сразу подались в Японию, в Вакканай, улов сбросить да прикупить там по магазинам. Ну, все же в доле, да и не в первый раз ходят. Друг-дружку знают, как облупленных. И тут капитан говорит, мол, а что это мы закупаемся барахлом всяким. Давайте вон, у местных якудза купим стволов, да сдадим их во Владике.