Главное различие между членами клуба «Люцифер» и обыкновенными развратниками и извращенцами заключалось в торжественности, с которой первые обставляли свои забавы, устраивая из них то шоу, то полномасштабное ритуальное действо, возводя – как это бывает порой и с другими фанатиками – собственные вкусы и предпочтения на квазирелигиозный уровень.

А впрочем, в Хуливуде всегда так: нет здесь такой мерзости, которую не превратили бы в шоу.

Килрой собирался преподнести товарищам по клубу даже большее, чем они ожидали, он хотел устроить такой Хэллоуин, чтобы все предыдущие празднования Дня Всех Святых стерлись из памяти у каждого. Он – главный эксперт, технический руководитель паствы, жрец Велиала.

Он осмотрел декорации Ада, которые, согласно тщательным планам и чертежам, уже на протяжении полугода возводили члены профсоюза технических работников кино.

Обнаженные манекены, снабженные анатомически безупречными гениталиями, насаженные на копья или корчащиеся в синтетическом пламени, вырывающемся из постоянно вращающегося барабана. Дети из папье-маше, рассеченные и выпотрошенные, ниспадали в бесконечном огненном потоке, приводимом в движение простым нажатием кнопки. Женщины в неглиже, совокупляющиеся с козлами и псами; монстры, одолженные или похищенные из научно-фантастических картин и ужастиков, набрасывались на мужчин и женщин, насилуя их и пожирая детей.

Здесь, конечно, появятся и натуральные люди голышом, они будут совокупляться во все отверстия, будут образовывать гомосексуальные пары, лесбийские трио и гетеросексуальные квартеты, но это произойдет уже в ходе самого праздника.

Если не считать темы и смысла предстоящего представления, то изобретательности и технологическому уровню задуманного мог бы позавидовать любой Диснейленд.

Застыв на мгновение у расписного окна, Килрой залюбовался закатом. Деревья и кусты практически скрывали ресторан от взгляда любого, кому вздумалось бы прогуляться по пляжу. Заходящее солнце было похоже на кроваво-красный грейпфрут, скользящий по оберточной бумаге на дно океанского ящика.

Глава тринадцатая

Тело Кении Гоча доставили в окружной морг примерно в пять вечера.

Небо было бледно-пастелевой копией американского флага: похожие на конские хвосты белые полосы чередовались с алыми сполохами заходящего солнца, яркая синева цвела на юго-западе, а Полярная звезда уже загорелась, обещая, что вот-вот на небе проступят и другие созвездия. Небо из «Фантазий» киноверсии журнала «Плейбой» или из мультяшек Диснея образца сороковых или пятидесятых.

Морг в лос-анджелесском хосписе всегда бывал битком набит, потому что само учреждение имело дело исключительно с умиранием и со смертью.

Окружной морг всегда был переполнен, потому что по общему закону развития цивилизаций мегаполисы, перейдя через определенную грань в плане количества населения, испытывают хроническую нехватку общественных туалетов, бесплатных больниц и моргов, а уж тут о мертвых думают в последнюю очередь.

Тело Гоча оставили на носилках в коридоре возле дверей зала, в котором производится вскрытие и люди в масках и в белых халатах, похожие на жрецов, разрезают тела и гадают о прошлом по внутренностям, тогда как будущее остается совершенно одинаковым для всех и, соответственно, никого не заботит.

Кении никогда не проявлял нетерпения, дожидаясь своей очереди войти в душевую где-нибудь в бане или сесть на освободившийся стул в кинотеатре; ожидание само по себе ему нравилось, создавая иллюзию, будто он находится в дружеской компании.

И сейчас он и не подумал жаловаться, дожидаясь приема к облаченным в белое мясникам: он спокойно лежал под окровавленной простыней, а орудие убийства по-прежнему торчало у него в горле.