– Вполне разумное объяснение. Подавшись вперед, она прикоснулась к его руке.

– Только и всего. Но, конечно, это могло оказаться и вторым зрением. Оно есть у многих, но у большинства оно приглушено или задавлено, потому что люди смеются над такими вещами, объявляя их предрассудками и суевериями.

– Но когда вы сказали мне о том, что вы ведьма, я подумал…

– … что я добрая ведьма?

– Когда-то я был знаком с девушкой, которая утверждала, будто умеет заклинать духов.

– Очень может быть, – сказала Арделла. – Очень может быть. Но вы правы. Я добрая ведьма. Я практикую только белую магию. Я жрица Викки.

– Вы собирались рассказать мне кое-что про Джорджа, – напомнил Свистун.

– Кении Гоч пытался завербовать его.

– Завербовать куда?

– В служители Сатаны.

– Вроде той церкви сатанистов, что в Сан-Франциско?

Арделла рассмеялась. Смех у нее был сочный и соблазнительный.

– Это все детские игры. Сатанисты в Хуливу-де занимаются кое-чем посерьезней.

– И намного серьезней?

– Они серьезны по-настоящему. Они верят в то, что говорят. Многие из них. Они проводят жертвоприношения. Они убивают детей.

– А откуда вы об этом знаете?

– У меня были гонцы.

– И ваши гонцы сами видели что-нибудь в этом роде? И у них есть хоть какие-нибудь доказательства? Фотографии? Документы? Хоть что-нибудь?

– Если бы тайные общества вели снимки или документацию, недолго было бы им суждено оставаться тайными, – заметила Арделла. – А от чего умер Кении Гоч?

– У него был СПИД.

– Вот как?

Арделла задала этот полувопрос несколько таинственно, словно у нее имелись какие-то другие сведения.

В игрушки играет, подумал Свистун. На одно намекнет, о другом как бы невзначай спросит, посмотрит на ладонь. Скажет что-нибудь настолько туманное, что ошибочным оно оказаться не сможет. Но в людях она и впрямь разбирается. Сообразила же она буквально с первого слова, что он не просто разыскивает потерявшегося друга.

– Он умирал от СПИДа, так оно и есть, – сказал Свистун. – Однако кто-то перерезал ему горло.

Она охнула, при этом шарф, скрывающий ее лицо, заколыхался, как парус под ветром.

– Я устала, – сказала она. – Я отвыкла говорить с людьми. Вы ведь на меня не обидитесь?

Свистун тут же распрощался с Арделлой, оставив ее наедине с бутылкой.

Конечно, думать так было жестоко, однако не думать он не мог: если она и впрямь ведьма и владеет тайнами белой магии, то почему не прибегнет ни к какому волшебству, чтобы залечить свое обезображенное лицо.

Глава двадцать шестая

Канаан разбирался в людях. Не так уж трудно оказалось затащить в участок Уильяма «Пуча» Ман-деля. У парня был испуганный вид, растерянный взгляд, безвольный рот, узкие плечи и тонкая, как у девочки, шея. Судя по внешности, любовники должны были поколачивать его постоянно, причем этот крест он должен был нести долгие годы и сам уже, несомненно, начал догадываться об этом.

Он зашел туда, где постоянно ошивался этот парень, заметил его и подождал, пока к нему не обратится молодая темнокожая женщина:

– Не могу ли быть вам чем-нибудь полезна?

– Мне бы хотелось поговорить вон с тем парнем.

– С Уильямом?

– Да, верно, с Уильямом.

Она с сомнением посмотрела на него. Чуткая, как все, кто прошел жизненную школу на улицах, она узнавала полицейских с первого взгляда.