– Все, что угодно, – ответила Эми. – Я умираю от голода.

– Это хороший знак, – заметила Энн и отправилась в кухню.

Эми проводила Энн взглядом. Присутствие матери Люка только осложняло ситуацию. Все в жизни Эми изменилось. Люк, дядя Питер, Джилл… Она сознавала, что осталась теперь совсем одна.

Питер и Джилл оказались ее врагами. Они хотели причинить ей вред, каким образом, Эми пока не знала, но она вспомнила при­сутствие полиции в доме и некоторые фразы Питера и Люка. Джилл и Питер для нее умер­ли. И Люк тоже.

И потом еще была эта парижанка. Поче­му-то Эми очень хорошо ее запомнила, значительно лучше, чем те страшные события, которые произошли с ней в доме Питера.

А Люк? Он поддерживал ее, проявлял за­боту, но ведь Люк ей не принадлежал и ни­когда уже не будет принадлежать…

Энн принесла чай. Эми пила его и прислу­шивалась к звукам, доносившимся снизу. Она вспомнила привычку Люка распоряжаться всем на кухне и печально улыбнулась. Эми знала, что ей следует избавиться от меланхо­лии, потому что, сколько бы она ни тоско­вала, ей уже ничего не удастся изменить.

Эми решила спуститься вниз, но ей страш­но не хотелось одеваться, и она накинула на себя белую в кружевах ночную рубашку, до­полнив ее своим самым нарядным белым пе­ньюаром. Дорогой шелковый, он был изли­шеством, которое она себе позволила неза­долго до смерти тети Селии.

Энн стояла у плиты и, увидев Эми, оки­нула ее внимательным взглядом.

– Садись, Эми, – пригласила она. – Ты еще немного бледна, но это скоро пройдет. Подожди минутку, я как раз готовлю для тебя омлет с грибами.

– Спасибо, я так проголодалась, что го­това съесть его вместе со сковородкой.

– Значит, дела идут на поправку, – с удов­летворением отметила Энн.

Она посматривала на Эми, гадая, какое впечатление произведет на Люка это чудес­ное видение в белом. Энн достаточно хорошо знала сына, чтобы разобраться в его чувствах к Эми. Даже если он и называл Эми мисс Компьютер… Сейчас Эми непременно пока­жется ему волшебной принцессой, сошедшей со страниц сказки.

Но Энн озабоченно нахмурилась, вспом­нив, что Эми ни разу не спросила о Люке. Она догадывалась, что ее сын страстно влюблен в эту хрупкую девушку, но у Энн не было привычки вмешиваться в его дела, как бы велико ни было искушение. Люк не одобрял попыток проникнуть в его внутрен­ний мир.

К приезду Анри и Люка Эми уже поела и устроилась на диване в своей маленькой уют­ной гостиной, положив ноги на скамеечку. Энн пыталась поддерживать беседу, но это оказалось очень трудным делом. Слишком о многом нельзя было даже упоминать: о ее дяде Питере, о единственной подруге, об отно­шениях Эми с Люком.

Энн была неприятно поражена, увидев, как напряглась Эми, услышав в передней го­лос Люка. Улыбка исчезла с ее лица, и она стала очень серьезной.

– Как ты себя чувствуешь, Эми? – спро­сил Анри Мартель и, склонившись, учтиво поцеловал ей руку, чем несколько смутил Эми.

Люк молча стоял в дверях, и Эми ничего не могла прочитать на его усталом лице. Он казался ей сейчас таким близким и… таким далеким.

– Я чувствую себя прекрасно, – заверила Эми Анри, стараясь не встречаться глазами с Люком.

– Доктор скоро будет здесь, – сообщил Люк, и Эми повернулась к нему.

– Мне не нужен доктор!

– И тем не менее он приедет, – холодно заметил Люк, – и тебе придется с ним встре­титься. Ты теперь не просто частное лицо, а жертва заговора и возможного покушения, словом, потерпевшая сторона в уголовном деле.