– Как ты можешь, Люк! – ужаснулась Энн, и ее муж тут же встал на защиту Люка.

– Люк прав, – сказал он. – Мы уже разго­варивали с полицией и знаем подробности. Дядя Эми во всем сознался.

– Неужели, – только и смогла вымолвить Энн, с жалостью глядя на Эми. – Просто не верится, что это так. Я даже не знаю, что ска­зать.

– Скажи: «Благодарю тебя, Боже, за то, что преступники пойманы, и Эми не постра­дала», – резко сказал Люк и, повернувшись, вышел из гостиной.

Он направился в кухню, наверное, для того, чтобы опять сварить кофе.

Эми нервно кусала губы, стараясь не рас­плакаться. Люди, замыслившие против нее зло, не были ей чужими. Наоборот, они были ей ближе всех на свете, дядя Питер и ее подруга Джилл. Никогда Эми не чувство­вала себя такой потерянной и одинокой. Энн и Анри были добры к ней, но откуда им было знать, что Люк мог покинуть ее в лю­бую минуту.

Люк вернулся и подал отцу чашку с кофе. Все смущенно молчали, не зная, о чем гово­рить. В гостиной воцарилась неловкая тиши­на, и Люк никак не способствовал разряже­нию атмосферы. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и пил кофе. Даже не глядя на него, Эми ощущала исходившее от него раз­дражение.

– У тебя нет другого выхода, кроме как принять участие в этом неприятном деле, Эми, – наконец произнес Анри Мартель. – Видимо, тебе придется давать показания в суде.

Эми резко подняла голову, ее глаза были широко открыты.

– Я не смогу, – прошептала она, глядя на свои руки, лежащие на коленях.

Сердце Люка разрывалось от боли за Эми. Он ненавидел тех двоих негодяев, которые ее предали. Но от его внимания не ускольз­нуло и то, как соблазнительно она выгля­дит в своей белой ночной рубашке и потря­сающе красивом пеньюаре. Люк обратил внимание на изящные щиколотки Эми, выглядывавшие из-под кружева ночной ру­башки, на маленькие ступни, которые были просто совершенны.

Люк любовался Эми и думал о том мо­менте, когда сможет прижать ее к себе, при­ласкать, успокоить… Но по непонятной при­чине Эми оставалась далекой и замкнувшейся в себе. Интересно, где теперь ее розовое об­лако, на котором ему чудом удалось побы­вать?

– Я уберу посуду, пока не приехал доктор, – предложила Энн и поспешно встала. Люк занял ее место в кресле напротив Эми.

– В конце концов, ты должна будешь уз­нать все, – сказал он. – Рано или поздно по­лиции потребуются твои свидетельские показания, и тогда ты узнаешь о таких вещах, которые, возможно, тебе будет неприятно слышать. Может быть, лучше я сам расскажу тебе обо всем?

Эми смотрела на него глазами, полными слез.

– Люк… – умоляюще произнесла она.

Он пересел на диван к Эми и осторожно обнял ее, не смущаясь присутствием отца.

– Все будет в порядке, дорогая, – сказал Люк нежно. – Ты уже достаточно настрада­лась, но впереди тебя ждут новые испытания. Помни, что я твоя опора. Вместе нам ничего не страшно.

Эми позволила себе прижаться к его груди и поплакать, а Люк зарылся лицом в ее бле­стящие каштановые волосы и тихонько по­глаживал по спине. Он был таким теплым, большим и сильным, что Эми хотелось про­вести в его объятиях всю остальную жизнь. Но она знала, что этому не бывать, и поэто­му плакала еще сильнее.

Стоя в дверях кухни, Энн Мартель смот­рела на Эми и Люка и тоже была готова рас­плакаться. Анри быстро оценил обстановку и поднялся с кресла.

– Мы сейчас поедем к тебе, Люк, нам надо распаковать свои вещи, – сказал Анри, и Люк наградил его благодарным взглядом.

– Возьми мою машину, – предложил отцу Люк.