Оливия не спеша подошла поближе к столу и, постаравшись придать своему голосу мелодичность, с улыбкой проворковала:

— Сегодня утром я чувствовала себя такой счастливой. Вот и подумала: тебе будет приятно узнать об этом. — Она указала на злополучную корзину. — Кроме того, мне хотелось приятно тебя удивить.

— И тебе это, безусловно, удалось, — пробурчал Харви, так и не выйдя из-за стола.

Недружелюбный прием возмутил Оливию. В ее ушах до сих пор звучали его полные презрения слова: «У тебя что-нибудь случилось с ногами, Оливия, поэтому ты не смогла прийти ко мне?» Теперь Харви не может обвинить ее в том, что она не пришла к нему.

Борясь с охватившим ее волнением, Оливия сказала:

— Я много думала над твоими словами, Харви. Ну, насчет того, что все время занимаю пассивную позицию, предоставляя тебе играть роль активного любовника. И вспомнила, какое удовольствие доставили мне когда-то присланные тобой розы. Вот мне и захотелось, чтобы ты тоже почувствовал: я тебя люблю, ценю и постоянно о тебе помню.

На щеках Харви появились красные пятна.

— Видишь ли, когда дело касается мужчин, тут все обстоит по-другому, — пробормотал он, не вдаваясь в объяснения.

Что это с ним? — подумала Оливия. Он смущен? Расстроен? Или чувствует вину за то, что не догадался послать мне розы? Как бы там ни было, я не позволю ему отмахнуться от меня, словно от назойливой мухи.

Она обошла стол и приблизилась к Харви.

— Почему же по-другому? И в том и в другом случае цветы — символ любви.

— Неужели? — с насмешкой переспросил Харви. В его тоне сквозила подозрительность, но никак не радость.

— А чем же еще они могут быть?

Оливия почувствовала, что у нее перехватывает горло: как же ей необходим хоть какой-нибудь знак одобрения, хоть какая-нибудь поддержка с его стороны!

— Частью игры, — коротко ответил Харви, глядя ей прямо в глаза. — Они помогают манипулировать людьми.

— К чему этот цинизм?! — возмутилась Оливия.

Она положила на стол свою сумочку и протянула к Харви руки, намереваясь обнять его.

«А может, ты вдруг потеряла голос и поэтому не смогла сказать мне о своем страстном желании?»

Оливия поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Харви. Он напрягся, его тело окаменело, а взгляд стал холодным и колючим.

— Давай вместе позавтракаем, а потом займемся любовью, — прошептала Оливия, пытаясь смягчить его. — Я сняла для нас номер…

— Во имя всего святого, Оливия, хватит! — закричал Харви, глаза его сверкнули яростью. Он рывком снял ее руки со своей шеи и прижал их к ее бедрам. — Нельзя изменить за одну ночь свою натуру. Я не дурак, моя дорогая. Прекрати, иначе я перестану тебя уважать.

— Уважать?.. — тупо повторила она.

Харви вздрогнул, выпустил ее и быстро отступил назад. Немного помешкав, он обошел стол и остановился с противоположной его стороны. Только теперь, когда их разделял стол, он снова заговорил, размахивая от волнения рукой:

— Послушай! Я очень сожалею о том, что произошло ночью. Понятно? Мне действительно очень жаль.

Харви швырял в Оливию эти слова короткими взрывными очередями, как будто сам ненавидел то, что произносил.

А мне не жаль, и я ни о чем не сожалею, подумала Оливия, но не смогла заставить себя высказать это вслух.