Последней каплей стал раздавшийся в хол­ле на исходе третьего дня телефонный звонок. Думая, что это Люк, Линда бросилась к теле­фону, но незнакомый женский голос что-то быстро затараторил по-французски... Линда дож­далась паузы и, насколько это было возможно, спокойно сказала:

—            Простите, месье Морнэ нет, а я не гово­рю по-французски. Ему что-нибудь передать?

На другом конце провода раздраженно вы­палили:

—  Ничего! — И женщина положила трубку. Письмо с французским штемпелем, а теперь

звонок... Это не могло быть простым совпаде­нием. Линда надела пальто и уже собиралась выйти в сад, но в этот момент телефон снова ожил.

На этот раз звонил Люк.

Он говорил как обычно — спокойно, друже­любно, неторопливо. Как она поживает? Чем занимается?

Линда, с трудом сдерживая слезы, ответи­ла, а потом добавила:

— Только что звонила какая-то женщина. Она говорила по-французски... Она не назвалась и не оставила никакого сообщения.

Голос Люка по-прежнему звучал беззаботно.

— Ах да, я ожидал звонка. Но она наверняка перезвонит Шарли, и та с ней разберется...

Люк сказал, что пару дней ему, видимо, еще придется провести в Оттаве, а затем по­прощался.

— Всего доброго, — сдавленным голосом от­ветила ему Линда и положила трубку.

Она снова сняла пальто и бросилась на­верх, не замечая выглянувшего из кухонной двери обеспокоенного Бонно и озадаченного Шодэ, которого она собиралась выгулять пе­ред сном.

Оказавшись в своей комнате, Линда упала на кровать и разрыдалась. Проплакав полночи и проворочавшись остальную половину, утром она встала с красными опухшими глазами и с твердой решимостью.

Кое-как приведя себя в порядок, Линда спус­тилась в утреннюю гостиную и после чая попро­сила Бонно принести ей бумагу и ручку. Ей не пришлось подыскивать слова. За три последних дня они уже выкристаллизовались у нее в голове, а прошедшая бессонная ночь отшлифовала их.

Линда была кратка.

Помнишь, я спрашивала тебя перед тем, как дать согласие на брак: что будет, если ты встре­тишь свою настоящую любовь? Для себя я тогда решила: если это случится, я уйду. Мне очень жаль, Люк, но я ухожу.

Твой друг, Линда.

Она отнесла письмо в кабинет Люка, под­нялась к себе и быстро собрала свои вещи, ос­тавив покупки, сделанные с Люком, на месте. Все они уместились в сумку. Она отправилась на поиски Смоуки и, проходя по холлу с ко­том под мышкой, столкнулась с Бонно.

— Бонно, обстоятельства сложились так, что я вынуждена срочно уехать, - быстро поясни­ла она.

— Но... мадам... А как же месье?.. Вы не по­ставите его в известность?

— Я написала ему письмо, — сказала она, бегом поднимаясь по лестнице.

Устроив Смоуки в корзине, она взяла сумку и, последний раз оглядев комнату, снова спустилась вниз. К Бонно уже присоединилась рас­терянная Мари. И Линда, поспешив попрощать­ся с ними, надела пальто и взялась за дверную ручку.

В этот момент дверь с силой распахнулась и на пороге появился Люк. Ни слова не говоря, он швырнул на пол портфель, за ним последо­вали сумка Линды и — чуть более осторожно — корзинка со Смоуки. В следующее мгновение пальцы Люка уже запутались в белокурых воло­сах. Притянув голову Линды к себе, он покры­вал поцелуями ее лицо, шею, не переставая повторять:

—    Родная моя, родная моя.