— Видишь? — холодно улыбнулся он. — Быть моей женой не так уж и плохо.

— Шел бы ты к черту! — выкрикнула Глэдис срывающимся голосом.

Мартин отвернулся и мрачно уставился на стремительно мелькающие за окном пейзажи. В аду, наверное, легче…

9

Ее самообладанию можно было лишь позавидовать.

Когда Фагерст сообщил жене, что они уезжают за границу, но не уточнил куда и зачем, Глэдис не моргнув глазом поднялась вслед за ним на борт самолета, на корпусе, которого красовалась надпись «Фагерст импайр».

Молодая женщина уселась в кресло, пристегнула ремень, взяла со столика журнал и погрузилась в чтение. Стюард спросил, не подать ли обед; она вежливо отказалась.

Но даже самая талантливая актриса в мире не может притворяться до бесконечности. Спустя четыре часа после взлета она отложила журнал и подняла глаза.

— Это входит в воспитательный процесс? — поинтересовалась она. — Или ты просто решил проверить, долго ли я выдержу?

Мартин оторвался от каких-то бумаг, над которым якобы работал, и вежливо улыбнулся.

— Что ты сказала?

— Хватит игр, Мартин! Куда мы летим?

Финансист не спешил с ответом: он аккуратно сложил все бумаги в папку, убрал ее в кейс, отставил его в сторону и только тогда взглянул на жену.

— За границу. Я же предупредил тебя вчера.

— Ты сказал, что уезжаешь по делу, и велел мне захватить паспорт. Но мы летим уже много часов, и… и мне хочется знать куда.

— В Швецию, — лениво протянул он.

Глэдис замерла. Когда-то она побывала в Швеции и навсегда запомнила строгую красоту городов и суровую природу…

— В Швецию? — повторила Глэдис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но почему?

— А почему бы и нет?

— Я не в настроении разгадывать загадки, Мартин. Я задала вопрос и хочу получить ответ. Почему мы летим в Швецию?

На языке вертелось с полдюжины ответов, убедительных и вполне соответствующих действительности. Потому что мне принадлежит один из островов, а в прошлом месяце разыгрался шторм, и я хочу лично удостовериться, что моя собственность не пострадала. Потому что у меня несколько филиалов в этой стране, и давно пора проверить, насколько отчеты соответствуют реальному положению дел. Потому что я люблю неяркое солнце и холодное море…

— Потому что я там родился, — просто ответил Мартин.

Глэдис отреагировала быстро и совсем не так, как он ждал.

— Я не желаю, чтобы мой ребенок родился в Швеции, — возмутилась она. — Мой ребенок будет гражданином США!

Мартин тихо рассмеялся.

— Каковым являюсь и я, дражайшая жена, можешь мне поверить.

— Тогда зачем?..

— Я подумал, что нам следует пожить вместе в уединенном уголке и получше узнать друг друга.

Он по-кошачьи потянулся. Снял пиджак и галстук, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, закатал рукава. Загорелая кожа мягко золотилась в приглушенном свете салона, буграми перекатывались мускулы. По спине Глэдис пробежали мурашки. Как бы она ни относилась к мерзавцу, нельзя отрицать, что он чертовски красив.

И он ее муж. Ночь, проведенная в его объятиях, может повторяться снова и снова в песчаных дюнах у моря или на склоне холма, когда в глаза обоим бьет солнце. Она может целовать его в губы, гладить по волосам, нашептывать на ухо его имя…

— Черт тебя дери, я не хочу в Швецию! Тебе не приходило в голову посоветоваться со мной, прежде чем строить планы?

Фагерст вгляделся в лицо жены. Что за чувство владеет ею? Отчего исказились эти прекрасные черты? Страх! Он, Мартин, внушает ей ужас!

Боже, какой же он негодяй.