«Конечно же, нужен! В хозяйстве пригодится!»

«Давай деньги»…

Или все же кто-то присоветовал Темникову некоего неизвестного человека, торгующего стволами, который может продать ему пистолет в хорошем состоянии? Дескать, пригодится тебе, когда ты магазин промтоварный брать отправишься.

Кто был этот советчик? Как его величать, имя-отчество? А также место проживания и работы? Почему подобного вопроса самому Темникову в процессе следствия не задавалось? Интереса такого не имелось? Тогда возникает невольный вопрос: почему не имелось?

Во-вторых… При обыске квартиры Анатолия Темникова никакой формы летчика гражданской авиации обнаружено не было. Конечно, он мог освободиться от нее. Сжечь, к примеру. Но почему никто не поинтересовался у Темникова, откуда она у него взялась? И куда потом подевалась? Он ее пошил в ателье, купил или спер у какого-нибудь пилота-бедолаги? И куда он дел эту форму после ограбления магазина?

В-третьих… По показаниям человека, раненного в заднюю часть тазовой области – а все остальные лежали, уткнувшись в пол и не смея поднять взгляд, – когда он получил ранение и стал зажимать рану, то краем глаза увидел, что за грабителем с пистолетом или даже вместе с ним зашел еще кто-то, явно знакомый Темникову. Однако этому обстоятельству ни Сорокин, ни Черемных почему-то не придали никакого значения.

Валентин Рожнов вполне справедливо полагал, что, скорее всего, дело обстояло следующим образом… Задержав Темникова и закрыв его в изоляторе, капитан Сорокин провел с ним несколько предварительных бесед, объяснив ему, что они все равно раскрутят его за кражу бумажника с четырьмя тысячами рублей, и ему от этого никуда не деться, он получит свою пятерку по статье сто шестьдесят пятой Уголовного кодекса РСФСР. С другой стороны, если он сознается в том, что это он подломил магазин промышленных товаров на Пионерской улице, следователь, ведущий его дело, пойдет на то, чтобы оформить ему чистосердечное признание, что, несомненно, скажется в виде облегченного судебного вердикта. А выстрел из пистолета, мол, был произведен совершенно случайно, и намерения причинить какой-либо вред гражданину Нечубаренко у него, Анатолия Темникова, не имелось. И получишь, мол, ты на все про все всего-то три года, а может, и того меньше. Три года, как ни крути, меньше пяти. В результате этих предварительных бесед оперативника с подозреваемым гражданин Темников согласился дать признательные показания, которые следователем Черемных и были оформлены как чистосердечное признание в совершении кражи денег в промтоварном магазине на улице Пионерской. Так у следствия появился обвиняемый.

Валентин Рожнов первым делом побеседовал с раненым Нечубаренко, который уже давно оправился от ранения и вел привычный для него образ жизни: ходил на работу, проводил у себя в кабинете производственные совещания и летучки – он являлся начальником производства швейной фабрики – и, закончив рабочий день в шесть часов вечера, отправлялся домой, к семье.

Разговор состоялся в кабинете гражданина Нечубаренко, где у окна стоял высокий фикус.

– Расскажите, пожалуйста, про ваше посещение промтоварного магазина на улице Пионерской во вторник, седьмого апреля, – вежливо попросил капитан Рожнов.

– Так я еще тогда, в апреле, все вашим сотрудникам рассказал, – не очень приветливо промолвил Нечубаренко. Его скрытое возмущение можно было понять: кто ж с превеликой радостью и большой охотой примется делиться своими воспоминаниями о случайном ранении в большую ягодичную мышцу? Пришлось настрадаться!

– И что такого вы рассказали? – все тем же доброжелательным тоном поинтересовался Валентин и ободряюще улыбнулся.

Уяснив, что отвечать оперативному работнику милиции все же придется, Нечубаренко принялся неспешно рассказывать:

– Ну что, после работы решил зайти в промтоварный магазин.