— Я в порядке, — сказала она ему, переведя дух. — Давай танцевать, пожалуйста.

Пока Джак вёл её на пространство для танцев, Сэндри сделала себе строгий выговор. «Тебя и раньше целовали», — безмолвно бранила она себя. «А теперь ты ведёшь себя как девчонка, которая только вчера надела свою первую вуаль. Возьми себя в руки и кончай вести себя как дурошлёпка! Попробуй какие-нибудь сложные танцы, которые ты всё время отказываешься исполнять. Сосредоточившись на своих ногах, ты не дашь своему глупому воображению, ну, воображать».

Она танцевала часто и, вопреки её боязни сложных танцев, делала это очень хорошо. Она танцевала, пока её одежда не промокла от пота, а она сама совсем не выдохлась. Она извинилась и удалилась в свои покои лишь тогда, когда у неё начали болеть ноги.

Сначала она наскоро помылась, пока Гудруни занималась её вымокшими вещами. Как только она заползла в свою ночную рубашку, она позволила Гудруни причесать ей волосы. Как только служанка ушла, Сэндри с отвращением опрокинулась на кровать.

«Теперь Шан подумает, что он мне не нравится, а это не так! Не думаю, что для леди есть способ попросить прощения и сказать «Я хотела бы, чтобы ты снова меня поцеловал, теперь, когда я не так отвлеклась». Нужно как-нибудь дать ему знать, что он тут был ни при чём».

«Ну, почти ни при чём», — честно поправила она себя. «Я просто спутала поцелуи и любовь».

Эта мысль заставила её сесть. «Даджа влюблена», — удручённо подумала она. «Наконец, после всех этих лет. Это чудесно, но… она захочет остаться, так ведь? Она захочет остаться с Ризу. Она не захочет возвращаться домой».

По её щеке стекла крупная слезинка. Сэндри нетерпеливо смахнула её. «Худшее время для того, чтобы превращаться в нервную дурочку», — сказала она себе, вставая с кровати. «Нужно успокоиться».

Ей оставалось только одно. Она вытащила свой ночной светильник, поставила его на столик, затем взяла свою корзинку для рукоделия. «Вышивка», — твёрдо сказала она. «То, что лекарь прописал».

Финлак фэр Хьюрик вломился в жалкие две комнаты, которые были ему отведены в имперском дворце, и пинком отправил скамейку для ног в ближайшую стену. «Посмешище», — подумал он, скрипя зубами, пока те не заныли. «Она сделала из меня посмешище перед всем двором, избавившись от меня под предлогом «Ох, Фин, мне так жарко, я обязана присесть, и получить льда!». Я только отвернулся — а она уже танцует с этим безмозглым качком Джаком!»

Он начал шагать по своим небольшим комнатам, обдумывая свои варианты. «Говорят, Шан ухаживает за ней, втайне от императрицы», — подумал он, проводя не находящей себе места ладонью по кинжалу у себя на поясе. «Я знаю, что он амбициозен, но ведь не дурак же. Даже казна Ландрэга не защитит его от неудовольствия императрицы — или защитит?»

Он отмахнулся от этой мысли. «Только глупец попробует обмануть Берэнин», — решил Фин. «Но Джак. Сэндри предпочитала Джака мне с тех самых пор, как мы приехали в Ландрэг. Сегодня вечером она открыто кинула меня ради него. Так что эту гонку я проиграл. Что ж, я не буду ждать, пока они с Джаком начнут ласкаться и ворковать, в результате чего я стану посмешищем для всей империи. Её Имперское Величество восторгается дерзкими мужчинами, которые берут то, что хотят — ну, по крайней мере дерзкими мужчинами, которые не пытаются взять её саму. Возможно, если я буду достаточно дерзок, и словлю её драгоценную кузину, то смогу стать её следующем фаворитом, и Сифутан побери Шана, и Кэна, и остальных её любимчиков!»

«Дядя сказал, чтобы я позвал его, если нужна помощь».