Браяр дёрнулся:

— «Откуда ты знаешь?» — резко потребовал он. — «Как ты можешь подслушивать меня без моего ведома?»

— «Я не подслушивала», — ответила она. — «Просто с тех пор, как ты уехал, ты стал больше походить на меня».

— «Не уверен, что это — комплимент», — проворчал он.

— «Я тоже», — ответила Трис. — «О, смори! Старый корабль, скованный льдом!»

Качая головой, Браяр лениво направился дальше по дорожке.

Сперва он вернулся в свои покои, где побил баклуши и немного почитал. Когда дворцовые звуки утихли до ритмов сна, и растения сказали, что большинство ходячих цветов — так они воспринимали одетых в цветастые наряды людей — ушли в свои хижины, он осознал, что спать ему совсем не хочется.

Он переоделся в обычную одежду, повесил на плечо свой набор мага, и направился в оранжереи. Он был удивлён отсутствию стражи. Учитывая то, как Берэнин тряслась над ними, он ожидал, что вокруг её дорогостоящих стеклянных зданий везде будут стражники. Потом он положил ладонь на защёлку двери, ведущей в оранжерею с шакканами и орхидеями. Вспыхнуло пламя, обжёгшее его в достаточной степени, чтобы привлечь его внимание.

Браяр почесал в затылке. «Её Имперское Величество не упоминала сторожевые заклятья», — подумал он. «Возможно, она хотела, чтобы они стали для меня сюрпризом».

Он позволил своей силе протечь по магической преграде. Та была выстроена дотошно. То, как защита была сработана, вызывало у Браяра стойкое ощущение Ишабал. Сдавшись было, он вспомнил о пропуске, который ему дала Берэнин. Он вытащил бумагу, расправил её, и приложил к преграде.

Он покачнулся, когда та разошлась, оставив ему достаточно места, чтобы открыть дверь и войти. Браяр почувствовал, как магия снова смыкается у него за спиной. «Надеюсь, она меня выпустит», — подумал он, оглядывая миниатюрные деревья.

Все шакканы требовали его внимания. Сосна и миниатюрный лес, плодоносящие и цветущие — все желали, чтобы он их коснулся, пощупал их листья и стволы, и сказал им, какие они замечательные деревья. Браяр постарался их не разочаровать. Ему никогда не казалось, что с шакканами он тратит время — вне зависимости от того, накапливали они в себе магию, или нет. Они существовали сами для себя, восхитительные и никому не причиняющие вреда. Исходивший от них запах мха и земли изгнал из его разума призраки Гьонг-ши. Шёпот их листьев перекрыл звуки и крики, которые были лишь в его голове. Когда у него наконец начали тяжелеть веки, он улёгся на пол под одним из столов, используя свой набор мага в качестве подушки. Он спал крепко, и ему ничего не снилось.

Берэнин, весьма позабавленная тем, что нашла его там, разбудила его на заре. Браяр широко улыбался, прося прощения, и откланялся, чтобы пойти умыться. Прежде чем уйти, он спросил её:

— Вы не будете возражать, если я не ограничусь подстриганием и приданием шакканам свежести? Некоторым из них нужно придать другую форму, более соответствующую их природе.

— Конечно, если они останутся у меня, — ответила императрица, не отрывая взгляда от двери в помещение с орхидеями.

Браяр уже положил ладонь на дверную защёлку, когда Берэнин сказала ему вслед:

— Ты ведь понимаешь, что мы можем договориться, что ты будешь здесь самым главным, после меня? Ты можешь быть имперским садовником. То, что я говорила тебе в Драгонстоуне — я не шутила. Ты мог бы стать сокровищем империи, прославиться своим мастерством. Я бы очень дорого за него заплатила. Я бы дала тебе дворянство, собственные поместья, и Джи́асат — ты бы назвал это «герцогством».