— «Я же с тобой не говорил про Янджинг, так ведь?» — спросил он, притворяясь, что не заметил её страха. — «Его называют Империей Шёлка не просто так, знаешь ли. У них есть такая ткань, которую называют Вуаль Бога Дождя, толщиной она почти что с волос. Её красят в цвета, которым дают названия вроде «Зелёный Чай», «Миндальное Молоко» и «Пыльца Лотоса». Если её не закрепить, то она просто уплывает прочь, будто её тащат невидимые существа. Имперские наложницы используют её в качестве вуалей, и к каждой из них приставлена девочка-служанка, единственная задача которой — ловить вуали, если те уплывают прочь».

Он ощущал, как Сэндри сделала глубокий, дрожащий вдох, и облизала губы. Браяр пообещал себе, что Фин заплатит за то, что так её напугал. Планируй он сделать это намеренно, у него не получилось бы напугать её сильнее. Только ужас перед неизвестностью мог сделать Сэндри такой резкой, какой она была, когда позвала его.

— «Ты знаешь этот шёлк пенчи, который тебя так интересовал? Его получают из нитей шелкопрядов, живущих на диких деревьях, а не на фермах. Его делают деревенские люди, поэтому нити у него не такие гладкие, но суть в том, что они могут быть гладкими. Одна из старых ните-магов сказала мне, что её семья уже десять поколений делает шёлк пенчи, и может делать такие же тонкие нити, как в богатых домах. Но маленькие изъяны, ты их назвала «непропрядки»? У каждой семьи они расположены в определённом порядке. Дома, в моих записях, я скопировал для тебя некоторые из них. Она говорит, что так они пересылали друг другу сообщения у императора под носом, и до сих пор иногда так делают».

Разум Сэндри наполнился трепетом и возбуждением.

— «Мы с Ларк так и думали, но Ветивер сказала нам, что это глупо», — ответила она, думая только о шёлке, а не о своём пленении. — «Она сказала, что никто не может отчаяться настолько, чтобы слать так сообщения в малюсеньких непропрядках!»

— «Ну, дело в непропрядках, а также в узоре ткани», — объяснил Браяр, довольный тем, что привлёк её внимание. — «И они не всегда это делают, так что не в каждом куске ткани есть сообщение».

Он рассказал всё о шёлке пенчи, и описывал ей скульптуры из масла, которые видел в Гьонг-ши, когда почувствовал приближение бушующей подобно грозе силы. Он поднялся на ноги.

— «Это, должно быть, Трис»

Он услышал, как в коридоре хлопнула дверь. К нему действительно подошла Трис. Она снова надела платье, хотя его трудно было рассмотреть под ползавшими по её платью и голове молниям. Молнии блестели в ониксовых пуговицах на её туфлях, и искрились на ободках её очков. Чайм стояла у неё на плече, ухватившись одной лапкой за косичку, и в её глазах, когтях и на кончиках её крыльев искрились молнии.

Браяр открыл дверь, и поклонился:

— После вас, Вимэйси, — сказал он.

«Не то, чтобы я был против доброй драки», — сказал он себе, следуя за ней по лежавшему за дверью длинному, извилистому лестничному колодцу. «Тем не менее, зачем утомлять себя, когда она может по-быстрому всё закрутить?»

По мере спуска ему в лицо потянуло сквозняком. «Она тянет воздух мимо нас, чтобы они не услышали наше приближение», — осознал он.

— «Из тебя вышел бы отличный вор», — сказал он ей.

— «Так смешно, что я забыла засмеяться».

Её ответ шипел у него в сознании. Она была очень зла.

Это его впечатлило.

— «В Дисциплине, когда ты бесилась, ты сжигала верхний слой соломы на крыше», — напомнил он ей.