— Иша, я думаю, мне понадобитесь вы с Кэном оба. Вам следует приготовиться к любым… казусам. Кто с ней?

— Браяр и Трис, — тихо ответила Ишабал. — Величество, Сэндри выглядит побитой. У неё перевязаны руки и ноги, платье изорвано. Трисана вся искрится.

Императрица прикусила губу. Это было даже хуже, чем то, что подразумевалось в записке.

— Тогда я предлагаю вам с Кэном вооружиться защитной магией, прежде чем мы войдём в эту комнату.

Берэнин поманила капитана стражи, пока Ишабал шепталась с Кэном. Когда стражник подошёл, и склонился перед её троном, она наклонилась, и тихо сказала:

— Приставь одного из твоих магов и пару охранников наблюдать за Вимэйси Кисубо, по-тихому. Не позволяйте ей идти никуда, кроме своих комнат, или комнат Ризу.

Тот кивнул. Берэнин встала. Когда танцующие остановились, и разговоры смолкли, она улыбнулась:

— Веселитесь, друзья. Дела империи зовут меня прочь, но для вас это не повод прерывать ваш вечер.

Она вышла через задний вход, чтобы её уход не замедляли прощания.

— Ты прочитала это? — спросила она у Ишабал, шагая вперёд, с пожилой женщиной рядом, и со спешащим позади Кэном.

— Я не взяла на себя смелость, — чопорно ответила Ишабал.

Берэнин замедлилась, и протянула ей записку от Сэндри. Ишабал прочитала её, дважды, на миг закрыла глаза, будто молясь, и передала записку Кэну.

— Кто мог быть настолько глуп, чтобы напасть на дворянку в имперском дворце? — захотел узнать Кэн. — И как этот идиот собирался совершить это — и не попасться?

— Скоро узнаем, — парировала Берэнин, остановившись, чтобы взять себя в руки. — После чего я решу, что делать с этим глупцом, и с любым идиотом, согласившимся ему помогать. Но сперва я бы хотела, чтобы вы двое подготовились. Я очень не хотела бы на собственном опыте выяснить, что их наставники переоценили способность наших гостей держать себя в руках, когда дали им медальоны в столь юном возрасте.

Вздохнув, Берэнин разгладила свои золотые юбки. Затем, лениво, будто прогуливалась по своим садам, она повела своих магов в свой личный зал для аудиенций.

Снаружи стоял стражник. Благодаря годам службы, его лицо оставалось бесстрастным, хотя взгляд был неуверенным: большинство посетителей личного зала для аудиенций являлись в дневное время. Когда императрица остановилась перед ним, он поклонился, и открыл для неё и её спутников дверь.

Сидевшие там трое молодых магов встали, когда вошла Берэнин. Все трое, включая Сэндри, носили свои медальоны поверх одежды. Трис выглядела растрёпанной, с двумя толстыми, извилистыми локонами, свободно свисавшими из её обычно забранного в сетку клубка. Её лицо было бледным, и блестело от пота, но взгляд серых глаз леденил. Стеклянная драконица подобно охраняющей статуе сидела у неё на плече, уцепившись лапкой за волосы.

Браяр тоже потел. Когда он посмотрел на императрицу, она ничего не смогла прочесть у него на лице.

То, как Ишабал описала внешний вид Сэндрилин, вполне соответствовало действительности. Волосы Сэндри представляли собой взъерошенную копну, спутанную и перевитую. Её одежда, по крайней мере, не была помята — свидетельство её власти над нитями, но её руки и стопы были перевязаны тряпками. Её лицо было покрыто пылью и ссадинами. Взгляд её васильковых глаз был полон стали.

— Моя дражайшая Сэндрилин, — сказала императрица, шагая к ней, вытянув руки. — Что с тобой случилось?

Сэндри посмотрела ей прямо в глаза:

— Финлак фэр Хьюрик со мной случился, — сказала она незнакомым, хриплым голосом. — Фин, и этот отвратительный обычай с похищением, которому вы позволил процветать в этой стране.