С трудом спрятав победную улыбку, я натянул на лицо маску боли и чуть ли не бегом отправился к краешку навеса.

— За что тебя?

— О чём вы так долго с ним говорили?

— Ещё один бурдюк с водой?

Стоило мне приблизиться к пацанам, как те тут же засыпали меня вопросами.

— Позже всё расскажу, — пообещал я и протянул Сёме мешочек с вялеными сухофруктами. — Воду пополам.

— У хануриков рожа поперёк треснет, — поморщился Сёма, а Эд согласно кивнул.

— Надо, парни, — я мог не объяснять пацанам свои мотивы, но это было как-то правильно, что ли? — Уж лучше мы поделимся с ними водой, чем они устроят нам какую-нибудь пакость.

— Ты их плохо знаешь, — покачал головой Сёма. — Посчитают за слабость.

— Это будет их проблемой, — я пожал плечами. — Я считаю, что люди заслуживают второго шанса.

— Ну да, ну да, — по-стариковски проворчал Сёма, а Эд неодобрительно покачал головой.

Я же подошёл к Хануру и протянул руку.

— Давай свой бурдюк.

— Зачем это? — меха Ханур использовал в качестве подушки и, судя по эмоциям, не горел желанием с ними разлучаться.

— Воды отолью, — мрачно бросил я. — Мы в одном положении, как-никак.

Ханур удивленно похлопал глазами, но бурдюк всё же протянул.

Я аккуратно перелил в его меха половину воды и подмигнул рабу.

— Будешь слушать меня, будут бонусы. Решишь подставу устроить, будут штрафные санкции. Мы поняли друг друга?

— Э-э-э… санакции?

— Проблемы, — перефразировал я. — Знаешь, как больно Тирум лупит?

— Знаю, — скривился Ханур, недовольно смотря на меня.

Судя по эмоциям, Хануру жутко не нравилось, что я претендую на место любимчика хозяев. И он, несмотря на внешнюю покорность, сдаваться просто так не собирался.

— Ханур, — я посмотрел в глаза рабу. — Не заставляй меня тебя калечить. Хочешь быть старшим рабом — будешь. Мне это неинтересно. Как только мы доберемся до Города, я исчезну из твоей жизни. Решишь мне помешать — до Города не доживешь.

Ханур что-то неразборчиво пробормотал, а я удовлетворённо кивнул.

Судя по эмоциям, страх перевесил злость, а значит в ближайшее время подстав от Хануриков можно не ждать.

Вернувшись к пацанам, я проигнорировал их любопытные взгляды и улегся прямо на песок.

Сунул в рот очередную полоску вяленых сухофруктов и постарался уснуть — жара-жарой, но отдохнуть не помешает.

* * *

Удивительно, но впервые в жизни я видел обычные сны.

Куда-то бежал, откуда-то падал, вздрагивая всем телом, сидел в компании одноклассников и, безбожно фальшивя, подпевал нашему старосте:

«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, жесто-око не будь!»

Потом готовил что-то на костре, ел заварные пирожные и, с какой-то стати, решал математические уравнения.

Ни видений, ни Рив — видимо, ошейник отрезал доступ не только к Инвентарю и внутреннему источнику, но и к… выходу моего сознания из тела?

С одной стороны, было жаль и как-то не по себе, с другой — несмотря на жару, я отлично выспался.

Причем проснулся сам.

Такое иногда бывает, когда тебя ждет важное дело. Организм сам просыпается за некоторое время до будильника.

Убедившись, что рабы и бедуины всё ещё дрыхнут, я отхлебнул воды из бурдюка и добил оставшийся сухпаёк.

По идее, нас должны покормить, и логичней было бы сделать заначку, но что-то мне подсказывало, что голодным я больше не останусь.