Там, короче, в мир пришла игра. Но это её проблемы, потому что в игру вступил Саня.

Глава 14. Вернувшийся

В горах всегда темнеет внезапно, и сейчас темнота была моим другом.

Прихрамывая, я быстро ковылял, обходя и перешагивая кривые стволы. Здесь, в свежих и уже заросших каменных завалах острые грани торчали везде. Особенно досаждали те каменные лезвия, которые нависали всего в нескольких сантиметрах над землёй, прикрытые свежей зеленью — пару раз задев их ногой, я едва сдержался, чтоб не выругаться. Не хватало мне новых увечий…

Голова гудела от пережитых кульбитов по склону, и всё тело просило только об одном — сесть и передохнуть. Ну, или просто сдохнуть, если только это поможет избавиться от изнурительных скачек по горному лесу.

— Василий, не гунди, нормально же всё идёт, — прошептал я.

Как обычно, в ухо дышит жжёный псарь — я почти что труп, и на хвосте куча врагов. Они думают, что гонятся за мной, но придётся их быстро в этом переубедить.

Быстрый осмотр магострела показал, что он может и не выстрелить в следующий раз. От оптики ничего не осталось, красивый рисунок на позолоченном стволе обшарпался о камни, а грязный казённик очень хотел заклинить.

Я выдернул нож из приклада, крутанул в руке, примериваясь к балансу. Да, придраться не к чему, Ключевец — спец по смертоносному оружию.

Нож сразу же отправился за пояс, и я уже собрался было двигаться дальше, как рядом загудел трансформатор, заставляя меня прижаться к стволу, поросшему мхом. Блуждающий Пульсар прошёл совсем близко, подрагивая полупрозрачной сферой.

Мне уже не нужно было много усилий, чтобы разглядеть его. Либо я хорошо научился видеть незримые Вертуны, либо здесь такое место, где они так хорошо проявляются.

Вот Пульсар, пьяно покачиваясь, помелькал между деревьями, прошёл сквозь мшистый валун, и унёсся в густые заросли. Через несколько секунд оттуда донёсся приглушённый вскрик, потом ругань.

— Да грёбаная Пробоина!

Я сразу же лёг, прижимаясь животом к шершавому корню. Рядом с лицом полз рогатый жук, который сразу же встал в боевую стойку. Храбрый рогач закачался перед моим носом, демонстрируя своё превосходство, и мои губы сами растянулись в улыбку.

— Ох, помилуй Чёрная Луна… — донеслось после паузы из зарослей.

— Да всё, готов он. Видишь, глаза в кучку.

— Это всё проделки Последнего Привратника!

— А то и без него здесь не было этой хрени.

Я прислушивался одновременно и ушами, и всеми фибрами магической души. Ну, Василий, не подскажешь, что мы чувствуем?

Пирусные патроны.

Ярость.

Ненависть.

И страх…

Защитники Святых Земель искренне ненавидят меня, они готовы к бою, и прямо желают умереть за своего Перволунника.

Но они боятся. Это страх где-то глубоко, и ему что-то не даёт выйти наружу. Какая-то химия.

Подобное состояние встречалось у капитских солдат, накачанных боевыми веществами. В унизительной кастовой системе капитов, чтобы попасть в статус человека, нормального по мнению их элиты, нужно было заслужить это великим подвигом. И, естественно, насколько велик этот подвиг, только эта самая элита и решала.

Я помнил глаза раненых капитских пехотинцев, обгоревших на поле боя после орбитальной бомбардировки. Когда от конечностей оставались только обугленные культи, но накачанный веществами и пропагандой мозг ещё не умер от адской боли — эти куски мотивированного мяса с бешеными глазами ползли навстречу своему подвигу, ёрзая среди пепла и спёкшихся тел соратников ради «капитской мечты».

Мы, в Свободной Федерации, никогда не понимали такого отношения к людям… Зато знали, что нам противостоит враг, не способный договариваться.