— Это просто другие законы, Тим. И, знаешь, наверное, поэтому я и не хочу туда возвращаться.

— Так тебя всё устраивает? — я снова чуть не рухнул под её непревзойдённой логикой.

— Если бы веками не пытались поймать и убить. Вернётся Незримая, и уж она разберётся, не беспокойся.

— Сколько тебе лет? — вырвалось у меня.

— А разве прилично задавать такие вопросы? — Эвелина рассмеялась.

Я поджал губы. А ещё говорит, другие законы. У богов, наверное, тоже принято — после десяти тысяч лет возраст не спрашивают.

— Этому телу сто двадцать три года, — Эвелина скромно улыбнулась, — Не так много, в сравнении с одним из моих перерождений.

— Твою же псину… — я поскрёб затылок.

Конечно, у нас на Земле, в нашем продвинутом две тысячи двести тридцать первом году, таким возрастом никого не удивишь. Развитая медицина творит чудеса, но человек в эти годы уже имеет преклонную красоту, и точно не выглядит двадцатилетним юнцом.

— Знаешь, я впервые ощутил неловкость от того, что мне меньше трёх десятков лет, — хохотнул я, — Постой, то есть, как сто двадцать три? Так ты и вправду смертная?! А как же эти тысячи лет, что ты скрываешься здесь…

— Рождаюсь, расту, умираю. Тут ещё сложность в том, чтобы вспомнить, кто я на самом деле, и принять предназначение. Это не всегда получается.

— То есть, не всегда? — я зажмурился, окончательно потеряв способность понимать, — По Красногории ходят и ещё такие, не вспомнившие?

— Да, — сказала Эвелина и развела руками, намекая, что искать здесь логику или какую-то хронологию бессмысленно, — Тим, не забывай, что Незримая — это богиня.

Я сложил пальцы домиком, упёр кончики в бровь. Сгинь моя луна! Да сколько можно насиловать мне мозг?

На мгновение возник небольшой страх, что всё это может оказаться просто совпадением. Какая-то сумасшедшая девушка возомнила себя инкарнацией богини, привлекла к себе внимание всякой нечисти, а на деле-то окажется обычной безлунной.

Эвелина не вмешивалась в мои мысли, продолжая рассматривать горизонт.

— Говоришь, ты вспомнила, что являешься Незримой? То есть, твои воспоминания — это просто сны, видения, откровения всякие?

— Да Чёрную Луну тебе в Пробоину, Тим! Ну нельзя же быть таким тугим. Ты думаешь, это реально имеет значение?

Пришлось кивнуть. Тут она была права — я либо принимаю правила игры, какие они есть, либо постепенно скатываюсь в настоящее безумие.

Меня опять кольнула интуиция. Что-то слишком часто стали одолевать сомнения, и на каждый ответ Эвелины у меня рождаются тысячи вопросов.

Когда разум впадает в панику, мне становится неудобно. Это следствие обычной тренировки, и сейчас я опять почуял дискомфорт.

Сложно управлять эмоциями, когда нет кровеносной системы с гормонами, и ты просто ментальный слепок своего сознания. Душа, если опустить терминологию псиоников.

— А эта твоя Чёрная Луна… она может как-то действовать на меня? — спросил я, прислушиваясь к эмоциям.

— Да, и я не всегда могу что-то с этим поделать. Ты крепко связан с этим миром, ведь Василий Ветров — наследник царского рода.

Это всё усложняло, но стало и немного полегче. Я сразу поднял ладонь с растопыренными пальцами, загнул один палец.

— Вернёмся к нашим баранам.

— К кому?

— Не важно. Кто-то наверняка управляет Пробоиной, так?

Она кивнула. Я загнул ещё один палец:

— И это явно Легион…

Эвелина пожала плечами.

— Ну, неужели может быть кто-то ещё? — удивлённо спросил я, — Твой бывший козёл, ты говоришь, воскреснуть не может.