— А эта возня с Последним Привратником? — наконец, спросил я, заволновавшись, — Зачатие нового мира, или ребёнка, я так и не понял… что это?

Мысль о том, что теперь она носит в себе продолжение меня, не давала покоя, потому как резко повышала степень ответственности за неё.

Хотя какое там носит, Тим, и десяти минут-то не прошло. И вообще, там же не один раз надо.

Вот об этом «не один раз» мне и хотелось ещё поговорить, обсудить нюансы, так сказать… Причём, желательно, в реальном мире, на физическом, так сказать, плане.

Эвелина застенчиво улыбнулась, глядя на меня, но глаз не отвела.

— Скажи мне, солдат, когда ты выполняешь задание, ты следуешь плану?

— Ну, плюс-минус километр… Там от многого зависит — от точности разведки, от силы противника, от долбанутости командования, да и просто от везения, — тут я заметил, что от волнения меня явно прорвало на целую лекцию.

— Вот и Незримая меняет планы, ищет выход. Если она сама не может вырваться из этого мира, то хотя бы оставит частицу себя в продолжении. Но, как это водится у богов, всё как всегда непросто.

— То есть, сама ты… ну, то есть, если богиня не может вырваться, так хоть детей спасёт?

— Ну да.

Я усмехнулся. Первыми спасаем женщин и детей, но детей сначала надо сделать.

— Тим, когда твой разум объемлет пространство и время на всех слоях мироздания, когда ты видишь прошлое и будущее цивилизаций и миров, когда зажигаешь и гасишь звёзды, когда знаешь судьбу Вселенной… Тогда тебе уж точно известно, будут у тебя дети или нет — они уже есть. Так заведено у богов.

Почуяв, что опять начинается разговор о недоступных мне божественных материях, я примирительно поднял руки:

— Эвелина, погоди, — я покачал головой, — Насколько я понял, вся проблема даже не в Чёрной Луне, а в Пробоине, через которую она заглядывает?

— Ну, если опустить все сложности, недоступные разуму смертного… То да, Пробоина — это явная проблема для Незримой.

— Ясно. Закроем.

Глава 18. Встретившиеся

После секундной паузы Эвелина громко рассмеялась. Её приступ веселья длился несколько секунд, затем она успокоилась, и со вздохом покачала головой:

— Даже несмотря на то, что некоторые слова могут уничтожить Вселенную, этот мир больше наполнен болтовнёй, которая не может даже сотрясти воздух.

Я упрямо промолчал, глядя на небо. Под псовый хвост все сомнения, солдат выполняет задание действиями.

Сверху пока не было Пробоины, и я не знаю, почему она проявляется в этом мире, скрытом в сознании богини. Но, однозначно, если кто-то её открыл, кто-то сможет и закрыть…

Чёрный Караул, говорите?

— Может быть, Тим. Хотя сейчас это скорее сборище политических интриганов, — усмехнулась Эвелина, отвечая на мои мысли, — В одном ты прав, Тим, чья-то воля поддерживает Пробоину.

— Один из этих оракулов, в теле Альберта Перовского, сказал, что Пробоина — это рана в твоём… кхм… в теле Незримой.

— Насколько можно считать раной приставленный к горлу клинок? — Эвелина пожала плечами, — Если двинешься, то рана появится. Но в случае с богом, который существует сразу и в прошлом, и в будущем, эта рана есть.

Я усмехнулся. Быть богом, это, наверное, с ума сойти можно. Детей нет, но они есть. Ты живой, но уже знаешь, что тебя убили.

Вся вечная жизнь — сплошной парадокс.

— Это просто другие законы, Тим.