— Ты чего это задумал?! — Я чувствительно толкнул его в плечо, выводя из транса.

— А чего тянуть, только мучения множить! — Открыв глаза, он окинул мою фигуру явно нездоровым психопатическим взором и усмехнулся. — В отличие от тебя и всех остальных, я уже знаю это тёмное явление. Оно уйдёт только со смертью последнего человека. А до этого выпьет всё тепло из наших душ. Заставит превратиться в безумных выродков, рвущих друг другу горло зубами ради лишней минуты жизни. Пусть эта чаша пройдёт мимо меня! — Он безумно расхохотался, пытаясь схватить нож со стола, но я оказался быстрее.

— Подробности! — Надавил на него голосом, прибавляя и жесткий ментальный посыл, дабы сбить истерику.

Он хотел было дёрнуться ко мне, однако его механическая нога вдруг перестала работать. Или он сам её выключил, готовясь к скорому переселению в иной мир. Мой ментальный посыл и наконец-то пробил его и так подточенную стойкость разума, а телекинез заставил тяжело выдохнуть и бессильно растечься по стулу.

— Отпусти... — тихо прошепелявил он, явно успокоившись, по крайней мере, откровенным безумием от него перестало вонять.

Вспоминая предыдущую пациентку, отметил в ощущаемой мною форме чужого безумия идентичные нотки — если можно про них так сказать. Походу, причина и там и тут исключительно внешняя. Тьма. Чувствую — придётся ещё много раз спасать тех, кто попал под её тлетворное влияние.

— Всё ещё хочешь сдохнуть? — Язвительно поинтересовался у тяжело сопящего мужика, постепенно снижая интенсивность подавления.

— Я расскажу тебе о своём друге детства Сашке, — Оружейник тяжело выдохнул, удобнее устраиваясь на жестком стуле с помощью рук. — Эта история произошла давно, ещё до того, как я стал калекой, про неё сейчас вообще вряд ли кто вспомнит. Однако я хорошо помню... — он сильно нахмурился, показывая истинное отношение к той давней истории.

— Слушаю, — кивнул, устраиваясь на второй жесткий стул.

— Это произошло неподалёку от села Александровка, что на белорусской границе внешнего периметра, — начал он рассказ, удобнее устраиваясь на стуле, руками перекладывая больные ноги. — Там есть старый механизаторский двор, станция МТС или что-то подобное. Полуразрушенные склады и остатки оставленного ещё до первой аварии села. Местность со временем частично заболотилась и заросла молодым лесом, однако оставалась весьма удобной для перевалочного пункта с перспективой вырасти в большую сталкерскую базу. Убежище, место для ночлега, маленький базарчик для своих. Периметр — вот он, а граница ещё дырявая. Колючую проволоку натянули, патрули пустили, да куда-там. Ходи сколько хочешь, только на глаза воякам не попадайся. Позже, конечно и там всё крепко обустроили, мин понаставили, датчиков хитрых, тепловизоров да турелей автоматических. В самой же Александровке тогда размещался гарнизон вояк. Силы специальных операций, ещё какие-то профессиональные убивцы. К нам они относились прохладно, но сдержанно. Догадывались с кем легко пересечься на узкой дорожке во время очередного выхода в глубину Зоны. Да и торговлишка шла. Они нам патроны и сухпаи, а мы им всякие редкости да полезную к выживанию информацию. К себе они нас не пускали, однако соблюдали негласный уговор в какую сторону закрывать глаза. Тот механизаторский двор постепенно превратился в стратегическую точку. К нему сходились множество троп и мелких тропинок, там собирались ходоки и впервые появившиеся постоянные торговцы Зоны. Почти год продолжалось условное благополучие, пока это место не решили подмять под себя «дети Зоны», — Оружейник вздохнул и выдержал заметную паузу в повествовании о делах скорбных. — Тогда и тех «детей» было ещё мало, они только появлялись тут. Однако сразу же показали хищническую натуру. Сбивались в стаи, как собаки бродячие и нападали на возвращавшиеся из ходки группы мужиков, с целью поживится их хабаром.