— Значит, и там то же...? — Едва отмерев, высказал первую пришедшую в голову догадку.

— То же, то же, — Сидорович кивнул, откладывая почти пустую бутылку в сторону. — И, как ты теперь понимаешь — мне довелось во всё это крепко вляпаться.

— Но ведь ты жив и даже здоров... — я снова опешил. — Вы же смогли найти приемлемый выход?! — Мой голос неожиданно сорвался, выдавая истинные чувства и сильные переживания.

Просто очередная промелькнувшая догадка смела в кучку отдельные осколки информационной мозаики, которые теперь собирались в весьма неприглядную картинку. В неё категорически не хотелось верить. Просто в той самой догадке все мои нынешние действия и устремления привели к появлению группы фанатиков с промытыми мозгами. Да и весьма подозрительный камушек в деле тоже участвует. И в простое совпадение почему-то плоховато верится.

— Как видишь, жив и на здоровье действительно редко жалуюсь, — Сидорович довольно крякнул, снова нашаривая рукой бутылку, открыл, задумчиво посмотрел в горлышко одним глазом, и отставил, забыв заткнуть пробку. — Хоть мы сейчас и оказались в одной бочке с дерьмом из которой мало шансов выбраться, но я попрошу тебя никому больше не рассказывать того, что сейчас от меня услышишь, — строго взглянул он на меня. — Это немного личное, да и вообще... — он помотал в воздухе левой ладонью, — кое-что путь так и останется тайной для широкой общественности. А то я знаю — стоит разболтать по большому секрету одному, как завтра у каждого костра об этом левые мужики языками чешут. Нафиг! Признаться — я и тебе не хочу об этом рассказывать, но надо. Второй Харон нам здесь совсем не нужен! — Категорично рубанул он.

— Харон? Второй? — Я плохо понимал, о чём он вообще сейчас говорит, хотя мог бы и догадаться.

— Давно, когда Зона ещё скрывала свою истинную силу, сюда пришли первые искатели, ходоки, смертники, «радиоактивное мясо» — как нас тогда часто называли за внешним периметром, — Сидорович начал свой рассказ сильно издалека. — Большинство пришли ради заработка, но хватало и просто любопытных. Тайны и неизвестность манили почище денег, а все возможные сложности казались мелкими и легко преодолимыми. Тогда ещё не произошло разделение территории Зоны на отдельные кластеры, удавалось пройти куда угодно, хоть до самой станции. Там, правда, отчего-то держался сильный радиационный фон, смертельная доза ловилась за считанные минуты в самом лучшем защитном костюме. Зато по окрестностям ходили невозбранно. Аномалий хоть и много, зато и урожай с них богатый собирался. Уже появились первые детекторы артефактов, потому выгодное дело собирательства диковинок потихоньку становилось основным занятием ходоков, — Сидорович прервался, чтобы подкинуть полешко в прогорающие угли. — Так вот, о чём это я... — он задумчиво поскрёб пальцами затылок. — А! Вспомнил! Появились тогда и первые «дети Зоны». Всего шугались, всего боялись, хотя после гибели снова возрождались, в отличие от нас, но такими были далеко не все. К примеру, Димка Харламов. Как и ты, он был «потерянным игроком», — Сидорович на секунду замолк, позволив мне вставить вопрос:

— «Потерянным»? — формулировка меня малость напрягла и озадачила.

— Я знаю, что игроки реально живут в другом мире, там находится их настоящее тело... — Сидорович прищурил один глаз, разглядывая мою фигуру в отсветах пламени разгоревшегося костерка. — И заходят они к нам ради острых впечатлений, — продолжил он откровенничать. — Но есть среди вас и те, кто своё тело где-то потерял, оказавшись здесь без возможности уйти. Шутка Зоны, или какая-то техническая накладка — сложно сказать. Есть факт. И факт в том, что все такие «потеряшки» заметно отличались от прочих «детей».