|
Однако сразу же показали хищническую натуру. Сбивались в стаи, как собаки бродячие и нападали на возвращавшиеся из ходки группы мужиков, с целью поживится их хабаром. Сами-то вглубь Зоны боялись лезть, несмотря на своё бессмертие. Да, появлялись и среди них отдельные хорошие люди. Только благодаря им мы поддерживали хоть какие-то отношения с «детьми», вместо того, чтобы сразу стрелять без лишних разговоров. Наверное, это и была наша главная ошибка. В один скверный вечер сразу несколько крупных банд из «детей» атаковали механизаторский двор с разных направлений. Наши-то вовремя их заметили, приготовились встречать, да силы оказались неравными. Завязался тяжелый бой, наши теряли бойцов и отступали вглубь развалин, где легче обороняться, тащили раненых в тайные ухоронки, да и сами там прятались, ибо «дети» пленных принципиально не брали. Успели послать человека к воякам за подмогой, вот только опоздала она. Окончательно задавив остатки сопротивления наших, «дети» схлестнулись друг с другом, явно не поделив доставшуюся им богатую добычу. И тогда сама Зона накрыла все окрестности механизаторского двора абсолютно непробиваемым куполом. Я тогда был далеко в недельной ходке, основные события прошли мимо меня. Вернулся как раз к моменту, когда купол исчез. Пропал буквально на моих глазах. Так вот... — демонстративный громкий вдох и выдох, — Сашка ждал меня там. Уговор у нас был. Мы посменно ходили, один ждёт и добычей с предыдущих ходок барыжит, выгодно продать хабар тогда было проблематично, а второй Зону топчет. Затем всё в общий котёл складывали и покупали нужное для себя у вояк и торговцев. Кое-что выносили и за периметр по особым заказам. Устроили мы с ним на пару хороший подвал. Добро складывать, да выброс пересидеть по случаю. Вояки залётные налетят, бывало периодически, опять же есть где схорониться и переждать суету с беспорядочной стрельбой по кустам и развалинам. Откопали два больших погреба в селе, соединили, хорошо замаскировали выходы на поверхность. Никто кроме нас двоих про них не знал. Подозревали, конечно, однако лезть с расспросами остерегались. Не одни мы были такие ушлые. Так вот, нашел я ещё тёплое тело Сашки в нашем схроне. Пустил себе пулю в висок из подаренного мною же пистолета. Но до того как покончить с собой, он долго вёл дневник, записывая всё, что происходило внутри «пузыря тьмы» — как он его назвал. Так я узнал, что внутри прошел целый год, хотя снаружи не прошло и недели. Узнал о том, как выжившие люди быстро превращались в лютых зверей и рвали зубами глотки друг другу. Вдобавок к тьме постепенно пришел холод, и стало труднее дышать. Резко обострились все страхи и психические отклонения. Сашок был редкостным оптимистом и исключительно весёлым парнем. Он писал, как тьма медленно и неуклонно выгрызает его душу, отнимая всё то, что было ему дорого. Сколько было сил, он продолжал сопротивляться, именно потому и оказался последним. Ему пришлось убить нескольких наших друзей и просто знакомых мужиков, кто уже потерял остатки человечности от полнейшей безнадёги. А когда он заметил, что и сам вскоре станет зверем, то принял последнее в своей жизни решение. После его смерти купол тьмы и исчез. Зона забрала души всех, никого не пощадив. Нас здесь ждёт такая же судьба. Я хочу остаться собой, ибо не чувствую в себе силы выдержать столько же, сколько выдержал мой друг Сашка, — Оружейник замолчал и с вызовом посмотрел на меня.
Я же смотрел на него и размышлял. Ведь это «тёмное событие» не наказание за грехи, а испытание Зоны. Понять бы, чего она хочет от нас. Хотя... если действительно подумать и взять во внимание только что прослушанный рассказ, то многое становится понятно. — А он не писал о попытках выживших объединиться для совместного противостояния влиянию тьмы? — Задал я каверзный вопрос Оружейнику. — Знаешь... — он ответил далеко не сразу, морщил лоб, явно перебирая возможные варианты. |
