Изменить размер шрифта - +
Солнце село. Он привязал лошадь в кустах, взобрался
на  дерево, осмотрел еще раз окрестность, как будто припоминая что-то, давно
виденное и забытое, и пошел с холма лощиною.
     Наутро  и в последующие дни некоторые соседние и дальние помещичьи дома
и  сельские  конторы  были  приятно,  а  может  быть,  и  неприятно изумлены
возвратом  нескольких  беглых бродяг, из которых об иных в родных селах даже
исчезла  всякая память. Там явились, как с того света, тридцать лет бывший в
бродягах  Антошка  Крамар,  кузнец и восемь лет пропадавший без вести повар,
Михей   Пунька.  Явились,  бывшие  в  далеких  прогулках,  лакеи,  плотники,
столяры,  кучера,  ключники, кондитеры и писаря. Иных господа и свои братья,
дворовые,  стали  с  горячим любопытством, хоть и ласково, допрашивать: "Где
были,  у кого служили, чем кормились в это время, что делали?" Но на все был
один  ответ:  "Где  были,  не  помним;  у  кого  служили, не знаем; а жили и
кормились,  где день, а где ночь - и сутки прочь". - "Что же вы так это вот,
с  одного  маху,  взяли да и воротились?" - продолжали допрашивать свободных
еще  вчера  пташек,  от  которых,  так  сказать,  еще воздухом пахло, ручные
по-прежнему,  домашние  птицы  разных  клеток  тихого  русского юго-востока.
"Надо   же  когда-нибудь  и  честь  знать!"  -  лукаво  отвечали  прилетные,
добровольно воротившиеся пташки.
     Новизна  переставала  быть  новизной.  Все  начинало  идти  по-старому.
Молчаливая  барщина  одна  как бы заметно обновлялась: она насчитывала новых
постоянных рабочих.
     Илья  Танцур  между  тем,  привязав  в лесу коня, выломал себе палку и,
спустившись  в лощину, долго шел чуть видною в сумерках тропинкою. Стало еще
темнее.  Илья  начинал  спотыкаться  о  кочки,  о хворост, положенный в виде
гатей  по  болотным  перемычкам  луговой  дороги.  Кое-где  он  разувался  и
бранился  про  себя  за  остановки,  потому  что  стемнело  еще  более, а он
торопился.  В воздухе было тихо и мягко. Точно теплым вином пахло. От запаха
болотных трав, березовых листьев и фиалок голова хмелела. Илья остановился.
     -  Волга  не  Волга,  бог  весть, что такое белеет вправо! Ах ты, башка
моя,  глупая башка! В двенадцать лет перезабыть все так, что оглянешься и не
узнаешь!
     Впереди послышался отдаленный переливистый лай.
     - Так и есть, наша Есауловка!
     Сердце  крепко забилось в груди парня. Он удвоил шаги, пошел еще смелее
и,  спустя  несколько  времени,  почувствовал,  что  местность  вокруг  него
изменилась.  Впереди  чернел  будто лес, слева стоял точно ряд мельниц. Он с
наслаждением  расслышал  впотьмах  людской говор, отозвавшийся уже недалеко.
"Нет, пережду, пока люди уснут! Так-то легче будет к родителям явиться!"
     Танцур  еще  послушал,  переждал,  огляделся  и  пошел  к деревьям, при
мысли:  "А!  двенадцать  лет  дома  не был! Жив ли батюшка, жива ли матушка?
Много  ли  ребятишек-сверстников  в  живых  осталось  на  селе? И чем теперь
батюшка  состоит,  в  рядовых  ли мужиках, или при должности какой? Да и что
самое  село теперь стало, пока я по свету с ветром маялся да гулял? Ребенком
убежал  от  розог  немца-приказчика;  никто  не защитил меня тогда; отца все
голопятым  звали;  он  сам,  помню,  лямку  тер пастухом за овцами; мать все
хворая  лежала.
Быстрый переход
Мы в Instagram