|
.. Я его знаю. Тут же среди танцующих Саддукеев нашел Халыбова, шепнул ему несколько слов и прибавил: - Я у вас двух сыновей учу, дайте нам взаймы тысячу-другую на месяц. У этого вот господина более двух тысяч десятин незаложенной земли есть... На днях ее получит... Армянин поклонился и осклабился. - Знаю я их очень хорошо и без тебя, слышал я о них. Только дам им взаймы не теперь, а когда от них эта барыня, как ее звать, переедет... - Ага! слышите, генерал? - спросил учитель. Рубашкин печально улыбнулся. Армянин потрепал Саддукеева по плечу. - Под твой дом, бачка, дам хоть три тысячи: место твое оченно мне нравится! Что, небось так не кинешься занимать? Учитель на мгновение опешился. Снял с огромной скулистой головы серую пуховую шляпу, отер со лба пот, повертел в руках платок, посмотрел на армянина и сказал: - Идет! Давай под залог моего дома, Нин Ниныч, этому господину... две тысячи!.. - Двадцать процентов на полгода? - торопился прибавить шепотом Нин Ниныч Халыбов. - Если согласен, то хоть сейчас до закладной, под простое домашнее условие дам тебе эти деньги! Саддукеев уставился глазами в Рубашкина и крякнул. - Идет! - сказал он. Ударили по рукам, и пока толпа резвилась и тешила юного начальника, откупщик и два приятеля съездили в откупную контору и дело займа под сохранную расписку кончили в полчаса. - Теперь, значит, вот что, - сказал Саддукеев, воротившись с Рубашкиным домой, - садитесь и пишите коротенькую докладную записку губернатору, чтоб не возбудить в нем подозрений, представьте все дело одним административным недоразумением, сошлитесь на справки по этому делу в правлении и завтра же рано занесите эту записку предварительно Тарханларову, чтобы он не промахнулся и не выдал вас, что вовсе с вами не знаком, да тут же отвезите ему и занятый презент... - Как? Вперед? - О, без сомнения, и целиком; он и расписки, разумеется, не даст. А с вас я возьму сейчас же... - Извольте... Но... как он надует? - Не бывало еще примера. У них на это есть своя совесть и довольно высокая: будьте спокойны. Рубашкин получил от учителя деньги и дал ему расписку с своей стороны. - Это на случай смертности, - сказал Саддукеев. - Я-то проживу еще, ну, а вы уже в летах... до ста годов не дотянете! ни-ни... Они легли спать. При выходе из праздничного сада, к Рубашкину у ворот подошел помещик, утром жаловавшийся на поджоги. Он был опять возбужден и озабочен; пот лился с его загорелого лица, а волосы были взъерошены и выбивались из-под картуза. |
