Тем временем вдали послышался непонятный нарастающий шум. Инетаны приближались. Слишком, слишком рано!.. Поворот не давал нам увидеть, на каком расстоянии находилась стая, поэтому, недолго думая, мы бросились к машине. Я включил лебедку и главный двигатель. Краулер затрясся, закачался, загудел, словно гигантский шмель, и из-под гусениц столбом начал вылетать песок. Дернулись один раз, второй…

— Ну же, миленький, давай! — приговаривал я.

Казалось, что даже скала начала раскачиваться.

— Маала! Маала! Маала! — истерично кричал Нек.

Но ничего так просто не дается. После третьего рывка карабин не выдержал и раскрылся, — видимо, в спешке мы его плохо закрепили. Трос ослаб, слетев со скалы.

— Я сделаю, сделаю! Я умею! — закричал Нек и, распахнув люк, вынырнул наружу.

— Куда?! — заревел я благим матом, попытавшись схватить толстяка за ногу. — Поздно, там инетаны!

Но меня сдержали ремни, которыми я успел уже пристегнуться, и Нек выскользнул, напоследок лягнув прямо в лицо, разбив нос. Я охнул, схватившись за больное место. Чертов придурок! В несколько прыжков Нек преодолел расстояние до скалы, метеором обежал ее с тросом в руке и ловко закрепил его карабином. Не ожидал я такой прыти от аборигена!

Я соскочил с кресла и залез на место стрелка, приникнув к турели крупнокалиберного пулемета. В обойме оставалось совсем немного, секунд на двадцать-пятнадцать стрельбы, да это и не остановило бы тварей, но я должен, должен был что-то сделать!

Стая выскочила из-за поворота как раз в тот момент, когда Нек распрямился и собрался было чесануть к машине. Он обернулся, и, хотя, я не мог наблюдать его лица, понял, что он смертельно напуган, напрочь парализованный видом ужасных чудовищ. Руки его безвольно опустились, тело сгорбилось. Только не падай в обморок, идиот!

Их разделяло не более ста футов, но я не мог стрелять — он стоял на линии огня.

— Беги, ради Бога, беги! — заорал я и дал длинную очередь вверх.

Нек медленно обернулся, и я увидел его растерянное лицо. А затем он… улыбнулся!

— Ты, камикадзе хренов, беги, я тебе говорю! — я орал так, что сразу же охрип, мучительно закашлявшись.

Толстяк медленно, очень медленно повернулся и побежал. Но как бы нехотя, в развалку, словно во сне. На его губах застыла легкая ухмылочка.

Инетаны накрыли его через пару секунд — Нек не пробежал и пятнадцати футов… Толстое одеяло из светло-желтых копошащихся тел обволокло его, и он беззвучно исчез с моих глаз, все с той же улыбочкой, удивленно вскинув руками в последний момент. Не останавливаясь на такой мелочи, твари лавиной неслись на краулер.

— Суки, суки, суки! — исступленно кричал я, поливая их свинцом, пока не кончились патроны. — Что, мало?! Мы еще посмотрим, кто кого!

Инетаны облепили краулер, словно мухи банку меда, и я сразу же приподнял стрелу, на которой висела клетка. Твари носились по капоту, цокая когтями, верещали, щелкали клешнями, пытались откусить зеркала.

Я снова включил лебедку и потихоньку принялся газовать, чтобы не получилось так же, как в прошлый раз. Машина застонала, закачалась, поскрипывая всеми своими частями, и сначала медленно, а потом все быстрее поползла назад. Получилось!

Спустя несколько мгновений краулер выскочил из западни, безжалостно перемалывая под собой пищащих уродцев. Я сбросил барабан с тросом, благо, из кабины это возможно было сделать и осторожно поехал к Вратам Рассвета. Миссия еще не была выполнена!

Ох, сколько я тогда их передавил, не счесть! И с какой радостью я это делал! Во все стороны летели кровавые ошметки, оторванные лапы, клешни, изуродованные панцири! В какой-то мере я даже поймал кайф. За всех — за Нека, за других погибших аборигенов, за свой страх, нервы и первобытный ужас.