— Нужно уходить на север, в леса, — сказал я. — Или к ватанам, на запад, к морю. Да хотя бы к горам на северо-востоке, недалеко ведь!

Я это твержу ему уже три или четыре года, но у нас всегда происходит один и тот же разговор, слово в слово.

— Почему, о всезнающий Поль?

— Милатохены страдают! Ты и другие вожди в от ответе за свой народ…

— Это наша земля! Земля наших предков!

— Здесь плохо, сам же видишь.

— В этой долине погребены тысячи поколений славных сынов Великого То-Хена, здесь выросли мой дед, отец, я, три моих сына и семеро внуков. На самом деле нас очень много! Больше чем есть!..

Интересная логика, всегда отмечал я на этом месте.

— …Ты просто не видишь тех, кто сейчас в Парс-Здаале, тех, кто наблюдает денно и нощно за нами! Разве можно покинуть их, порвать нить, пуповину, связывающую нас с ними? Разве на земле предков может быть плохо?!

— Нужно собрать совет, — уклончиво ответил я.

Вождь задумчиво потер свои уши, которые у аборигенов, длинные и узкие, с характерным «пяточком» мочек, достигают скул. Сей же жест означал усиленную умственную деятельность.

— Надо подумать, — наконец, сказал он. — В нашей деревне эниала дартохенов больше нет. В Сиалпене тоже. В Тритуре их и не было никогда, больно они уж далеко от этих мест…

Перечислить остальные пять деревень Ритер-Не не дал мальчуган, ломившийся напролом через кусты. Он подлетел к нам и, с вытаращенными от страха глазами, начал оказывать формальные знаки внимания — сначала вождю, а потом и мне, как «Могучему и Мудрейшему Человеку-с-Неба», толком не отдышавшись и запинаясь на каждом хвалебном слове. Пот градом катил с него, заливая раскосые ярко-желтые глаза с узким вертикальным зрачком, как у земной кошки.

— Инетаны! Инетаны идут… — наконец, полепетал, захлебнувшись собственной слюной.

— Как?! Откуда?! Сколько?! Кто?! Что?!

Мы вскочили.

— Прискакал гонец дартонехов, говорит, целые их полчища идут с юга, из пустыни! Они скоро будут здесь!

Инетаны — очень опасные хищники, размером более метра, по виду напоминающие земных громадных скорпионов. Они имеют небольшую мерзкую головку с шестью маленькими глазками и пасть, усеянная режущими пластинами, светлый чешуйчатый покров, как у броненосца и восемь конечностей. И это, не считая клешней, свободно перекусывающих палец или среднюю по толщине палку. Сзади у них располагается жалящий хвост, разумеется, ядовитый, но и одного его удара хватает, чтобы выдрать из жертвы солидный клок мяса. В общем, ужасная тварь.

Обычно они держатся небольшими группками дальше к югу, к горячим пескам, периодически совершая набеги на флору и фауну северных, более влажных районов. В голодные же или засушливые годы, как этот, они собираются в гигантские стаи на подобие саранчовых и мигрируют в более перспективные земли. И тогда горе тому, кто встретится на их пути… На второй год моей клондайковской робинзонады я стал невольным свидетелем такого переселения, но оно, слава Богу, прошло несколько в стороне от здешних мест. Сейчас же рассчитывать на такое везение было бы не совсем благоразумно.