Потому утром они ушли, как только рассвело. Когда деревня еще вяло просыпалась, радуясь последним теплым денькам. Юти молчала, Ерикан прихлебывал «вареный мед», которым обзавелся ночью, а Сертан и вовсе будто не замечал настроения своих попутчиков. Большею частью он разговаривал с оскверненными, иногда спрашивал о чем-то Юти, реже перебрасывался какими-то словами с Ериканом.

И Одаренная была благодарна лекарю за его избирательное равнодушие. Как только Латно перешел на попечение Крикухи, врачеватель тут же забыл его. У южанина была главная миссия, свои подопечные, и именно ими он и занимался.

Чем дальше они шли, тем больше успокаивалась Юти. Спустя десяток деревень и три крупных города, она наконец осознала, что Свигож, как бы не хотел, уже точно не настигнет их. Да и причин против имелось вдоволь. Кнес был не всесилен, тогда как земли киревен оказались поистине огромны.

Играючи и будто бы невзначай, Юти обрела два кольца стихии. Уроки Ерикана не прошли даром, его постоянные и навязчивые требования «наблюдать мир» позволили воздуху и воде осесть на правой руке буквально по прихоти Одаренной. Одно пришло, когда дева улыбнулась легкому ветерку, растрепавшему длинные отросшие волосы, а второе нашло ее во время купания в холодной речке. Юти подолгу смотрела вечерами на пляшущие языки костра и думала, что будь у нее сейчас серое кольцо, она бы взяла и огонь. А потом… Потом до последнего обруча и рукой подать. Вот только что дальше?

Ерикан не говорил про пятый обруч. Лишь утверждал, что Юти именно та, кто и должен им овладеть? Как? На сей счет старик молчал. Либо не хотел говорить раньше времени, либо… вовсе не знал. Такое вполне могло быть.

Земли керивен сменились владениями золичан, совсем малыми, затем последовали поселения воленов. Как правило, у «малых» кнесов путников встречали настороженнее, но печать Свигожа работала и здесь. Юти единожды пришлось закупиться продуктами в одном большом городе, названия которого она даже не узнала, зато запомнила богов — трех водных идолов и фонтан на площади. Проводившегося в движение то ли кладезным, который находился в страже местного кнеса, то ли с помощью хитрых механизмов.

Город сменялся городом, крепости мелькали, как листья под ногами, а Юти все с тревогой смотрела на солнце, скрывающееся с каждым днем все раньше. Скоро ли сезон дождей в ее родных Пределах? Когда заканчивается срок обучения у Ерикана и успеют ли они сделать все, чего хочет Одаренная? Старик не подавал вида, что хоть как-то обеспокоен подобными мыслями.

Обрадовал лишь Сертан. В один из дней он вдруг остановил лошадь и долго копался рядом с дорогой, после чего достал какой-то пахучий крохотный цветок на толстой ножке. Он срезал стебель, понюхал сок растения и от радости чуть ли не принялся приплясывать. Только тогда Юти поняла — нашли. Та самое, ради чего она рисковали жизнями. И если обнаруженный Сертаном ингредиент для лекарства рос прямо у дороги, значит, неподалеку начинались его истинные владения.

И Одаренная вновь угадала. «Живайтиной», как называл ее лекарь на семиреченский манер, что в переводе значило «жизнь», оказалось усеяно все ближайшее поле, а за ним и луг возле леса. В деревне неподалеку о целебных свойствах «горь-цветка» знали, а вот дальше пяти дней пути о растении не ведали. Именно столько хранилось свойство «живайтины» излечивать хворь.

Юти облегченно выдохнула и готова была распрощаться с Сертаном, который ей порядком надоел, но Ерикан настоял остаться. Хотя бы до тех пор, пока врачеватель не изготовит лекарство и не даст его оскверненным.

Райдарская дева не понимала заинтересованности учителя. Серое пятно на его теле уже многие десятки лет не разрасталось. Ерикан научился сдерживать болезнь внутри себя. К тому же, срок обучения Юти уже пошел на считанные дни.