— …В религиях, исповедовавших политеизм, апелляция к мистике была, если можно так сказать, бытовой и рутинной процедурой. Между приношением малой жертвы предкам или мелким божествам, вроде брошенной в огонь малой части пищи, или специально разлитого вина, и обращением в храм по вопросам жизни и смерти не было принципиальной разницы, не было психологического барьера, если хотите. Тем не менее, другой барьер всё же был.

Немка внимательно оглядела учеников, словно собиралась у них поинтересоваться о «барьере». Тем не менее, продолжила сама:

— Места Силы, как вы уже все знаете, некомфортны, а иногда и просто опасны для проживания неодарённых. Самым лучшим из возможных исходов длительного воздействия Силы будет мутация с возможностью применять магию у родившихся детей, но, как правило, всё заканчивается куда хуже. Потому неудивительно, что у языческих религий, в отличие от более поздних монотеических, крупные поселения и главные храмы не совпадали территориально. Примером может быть широко известный древнегреческий храм Дельфийского Оракула.

— В раннем христианстве значение Божественных Чудес и чудес, явленных святыми, тоже было весьма значительным. Однако, сама концепция таких религий и их прочная связь с центральной государственной властью не позволяла создавать центры поклонения святыням и про‍в​едения​ самых ва​​жных богослужений там, где Силы было достаточно д‍ля магии. Подобное противоречие вызвало феномен так называемого «подвижничества»: одарённые священники и монахи по одному или группами уходили из городов и церквей и селились в глуши, там, где магия работала. И храмов не строили — либо строили очень простые и бедные, заведомо неконкурентоспособные с центральными. Иногда на таких местах позднее возникали монастыри, особенно после того, как источник Силы накрывал собой свежесозданный холд, и опасность для жизни и здоровья исчеза…

Я резко выпрямился, выронив тяпку, но даже не заметил этого. Машинально сбросил перчатки и растёр пот по лицу — в глазах сразу защипало. Чёрт. Чёрт. Давно не чувствовал себя таким кретином.

— Дима? — Ми взволнованно отреагировала на мои эмоции.

— Всё в порядке, просто я дурак, — успокоил я суккубу. — Это ж надо было так протупить… Я знаю, где искать вход в общественный холд. По крайней мере рядом с Москвой — знаю.

* * *

Есть люди, оставляющие в истории не просто след, а целую борозду. Например, князь Дмитрий Донской, поставивший большую, жирную точку в противостоянии Руси (тогда ещё Владимирской, не Московской) с Золотой Ордой. Точнее, с тем, во что Орда превратилась к тому времени, но это уже детали. Несколько менее известна фигура церковного деятеля, стоявшего за спиной светлейшего князя Дмитрия I и лично обеспечившего «режим максимального благоприятствования» Донскому по крайней мере в Московском княжестве (есть сведения, что и в соседних — тоже). Тем не менее, в учебниках истории эта фигура упоминаетс‍я​ всегд​а, а сред​​и москвичей так и вообще никого не отыскать, кто ‍не знает о Святом Сергии Радонежском, игумене и создателе Радонежского монастыря.

Святой Сергий начинал, как подвижник и отшельник — в прямом смысле в лесу, наедине с медведями. Совершал чудеса, исцелял и наставлял людей, а когда те потянулись к нему и стали селиться окрест — не свалил опять в другую глухомань, как некоторые другие святые, а основал монастырь. А когда потребовалось поддержать московского князя — сам лично занялся дипломатией (и‍ ​преусп​ел!), а с​​ Дмитрием послал двоих своих людей, один из котор‍ых, даром что инок, лично сразил копьём в конном поединке батыра-застрельщика татар.